Очень странный факультет - Ирина Дмитриевна Субач

– Но я…

– Не знали? – угадал Виктор. – Что ж, теперь вы в курсе. Каждый день после учебы я буду приходить к вам на холм, до тех пор, пока не сочту изучение вашего дара завершенным. Поэтому прошу не сбегать с наших занятий. Все библиотеки и походы по личным делам, надобностям, свиданиям – позже.

Он мягко подтолкнул меня вперед, коснувшись поясницы лишь кончиками пальцев, но касание даже через несколько слоев ткани прожгло до самого нутра, а может, ударило током – только что искры не посыпались.

Я подскочила на месте и чуть ли не вприпрыжку бросилась по дорожке обратно к своей лачужке.

Это что такое было?!

Он коснулся меня всего дважды, а ощущение, будто меня молния пыталась убить.

Я промотала в памяти вчерашний день, пытаясь вспомнить, дотрагивался ли меня до Виктор Харлинг ранее – до и после того, как я отвоевала у него нимурна.

Выходило, что нет.

Пытаясь вчера остановить меня, профессор не делал ничего, чтобы меня схватить, удержать или как-то иначе препятствовать. Только перегораживал путь собой – будучи уверенным, что никто не посмеет сотворить то, что сотворила я.

Он будто избегал дотрагиваться до меня.

Проверяя свою гипотезу, я снизила темп шага, чтобы вновь поравняться с профессором.

Он шел чуть позади, мы оба молчали, но мне хотелось понять – права я или нет.

Поэтому я нарочно споткнулась, упав коленками на землю и опять испачкав ладони. За последние дни мне было не привыкать.

Харлинг остановился, а я подняла голову и жалобно посмотрела на него. Протянула руку.

– Помогите подняться, пожалуйста.

Он глядел на мои пальцы, будто я не ладонь протянула, а ядовитую гюрзу, и предлагаю ее погладить.

– А сами не в состоянии? – грубо ответил он, впрочем, шаг вперед он все же сделал, но не для того, чтобы протянуть мне руку помощи.

Он вновь взялся за мой локоть, и новые разряды тока коснулись моего тела, как будто вместо пальцев Харлин трогал меня оголенными проводами.

Не будь сгиб руки защищен тканью платья, а его руки в перчатках – я могла бы взвыть от боли.

– Хватит! – невольно вырвалось у меня, и я выдернула локоть. – Зачем вы это делаете?!

Я встала сама, без его помощи, отряхнула платье и уставилась на профессора.

Тот моего взгляда не избегал, смотрел ровно, будто даже с вызовом, пока не ответил:

– Закономерный ответ за притворное падение. В следующий раз подумайте, прежде чем прибегать к таким дешевым уловкам.

Я прикусила губы.

Раскусил и нарочно сделал мне больно!

И вот в этого гаденыша влюблена половина академии?!

Все же верно говорят: чем больший мужчина гад, тем больше к нему тянет девушек.

Впрочем, меня даже порадовало, что я не из их числа. Было бы к кому тянуться!

Гордо вскинув голову, я ничего не ответила, пошла вверх по холму, решив, что чем быстрее закончится сегодняшнее «изучение моего дара», тем быстрее Харлинг свалит с моего горизонта.

Уже на походе к лачуге я услышала протяжный кошаче-козлячий вой.

Бросившись вперед, я выбежала на поляну и обнаружила козу, несущуюся по кругу, врезающуюся в деревья, кусты, стены дома – во все, лишь бы сбросить с себя кота, висящего на ее спине.

Лысому прилетало ветками-палками, но отлипать от козы он явно не собирался – лишь истошно орал.

Страшно было подумать, что было бы, не вернись я раньше!

– СТОЯТЬ! – несмотря на сиплый голос, как могла громко, рявкнула я, бросаясь наперерез сумасшедшей парочке.

Ошалевшая от боли и ора коза едва успела притормозить, вгрызаясь в землю копытами, чтобы не сбить меня массой.

Кот тут же слетел с ее спины и бросился наутек, делая вид, что он тут вообще ни при чем.

Но я успела поймать этого паршивца раньше, чем тот сбежал в лачужку и спрятался бы где-нибудь под развалинами.

Я держала его за лысую шкирку, так что она натянулась под весом Лысяша, и тому оставалось лишь беспомощно размахивать лапами в воздухе.

– А я говорил, лучше было его утопить, – раздался хриплый голос Харлинга над поляной. – Впрочем, это удивительно и занятно. Нимурн не сожрал козу, явно попытался, но не сожрал.

– В смысле? – Я повернула голову в сторону мужчины. – Он же маленький… А коза – ого-го…

Виктор склонил голову набок, с интересом разглядывая меня, нимурна, козу.

– Маленький? А пасть ты его видела? – вкрадчиво поинтересовался он.

Я пожала плечами.

– Пасть как пасть. – Я повернула кота к себе мордой, приподняла верхнюю губу к лысому носу, убедилась, что у того обычные кошачьи зубы. – Нормальная.

Я вновь посмотрела на Харлинга, тот, кажется, даже дышать перестал и смотрел на меня, словно я психопатка, засунувшая руку во фрезерный станок, а после задал странный вопрос:

– Вероника, а если я достану тебе бумагу и карандаши, ты сможешь нарисовать нимурна?

Я нахмурилась.

– Конечно могу, хоть и не художник, но зачем? А-а-а, – протянула я. – Вы думаете, что я вижу его как-то иначе, нежели все другие?

– Не думаю, я почти уверен в этом, – ответил Харлинг.

Я покрутила головой.

– Быть не может, – заявила в ответ. – То, что я вижу, полностью совпадает с тем, что я ощущаю руками. Или вы думаете, я бы не заметила разницы?

Судя по лицу Харлинга, он именно так и думал, а поэтому предложил начать с бумаги и карандашей.

Профессор из воздуха извлек мне стопку листов и несколько шариковых ручек, явно из моего родного мира, и, протянув, выдал:

– Рисуй!

Я выпустила кота из рук. Тот, будто только того и ждал, сбежал в лес, чтобы не попадаться мне больше под горячую руку.

В следующие минут десять я честно пыталась изобразить Лысяша на бумаге. Рисовать было неудобно, вместо стола мое колено, отчего ручка постоянно норовила проткнуть бумагу насквозь, а восстановившаяся от первого шока коза заглядывала мне через плечо и явно хотела бумагу сожрать.

Чуть поодаль стоял Харлинг. Он не торопил. Казалось, мужчина бездумно разглядывает поляну, стены лачужки, кустики вокруг. Иногда он пинал носком ботинка валявшиеся камешки и тут же терял к ним интерес.

– Не отвлекайся, рисуй, – заметив, что я бесцеремонно его разглядываю, одернул он.

– Так уже готово! – ответила я, являя миру шедевр и делая вид, что ни капельки не смущена.

Харлингу хватило мимолетного взгляда.

– Так и думал, – победно издал он. – Это не нимурн! Ты нарисовала кого-то другого. Теперь понятно, почему ты называешь это существо котиком. Мы неоднократно