В болезни и здравии, Дракон - Хель Сорго

Да, точно, просить ему было очень непривычно.

— … прошу, Аделин, приведи её ко мне снова. Подготовь как-нибудь, чтобы не боялась.

Я с облегчением выдохнула и улыбнулась.

— Конечно.

Но спросить, уверен ли он, что это не его девочка, у меня язык не повернулся. Слишком много боли. Слишком много боли возникло у них обоих от этой встречи.

И я осмелилась лишь на один, прерванный недавно вопрос, зачем-то отступая в полосу солнечного света, отбрасываемого от окна, будто это могло хотя бы чуточку меня поддержать:

— Люциар, а вы уверены, что ваша жена мертва?

— Почему ты спрашиваешь? — в голос его всё-таки просочился гнев.

Сначала ссора с Ранэлем, затем известие об исчезнувшем клинке, после девочка, назвавшая папой и в страхе покинувшая его, а теперь это.

Но я не смогла смолчать:

— Я почти уверена, что видела её у той комнаты с Ранэлем сегодня ночью.

Лорд долго молчал.

Я смотрела на него, находясь в полосе света, словно сквозь белую сверкающую вуаль, тогда как сам Люциар всё больше погружался в объятия сгущающихся теней.

— Ступай, проследи за девочкой, — от его тихого, на этот раз бархатного и ровного голоса я мелко вздрогнула. — Я должен подумать обо всём… Иди, Аделин, чувствуй себя, как дома и ничего не бойся. Одно только попрошу, тебе ведь лгать мне, нет надобности.

Я, уже отойдя к двери, обернулась, помедлив:

— Да? Что угодно.

— Подойди.

Глава 8.2

Я шагнула за полосу света, ожидая, что окажусь в тёмной части комнаты, но на деле вышло, что тьма вокруг Люциара была лишь обманом зрения.

Лорд выглядел спокойным и уставшим, но в небрежном и уверенном движении руки всё равно прослеживалась сдержанная сила. Он указал мне на тумбу.

— Открой шкафчик, возьми чернильницу, перо, пергамент и печать. Ту, что с бриллиантовым тяжёлым набалдашником.

Их в небольшом деревянном ящичке оказалось несколько, я выбрала самую массивную печать и расположила всё на тумбе, хмурясь от нехорошей догадки.

— Лорд… — волнение вновь подкралось ко мне, было очень жаль огорчать Люциара. — Если мы говорим, допустим, на понятном мне языке или это как-то автоматически происходит из-за магии… То писать мне, как?

Он устало потёр переносицу и вздохнул.

— Ты права… Письму иномирных людей приходится обучать. Я хотел отправить послание королю с требованием, чтобы он явился в мой замок. Уж лично бы, тем более, пока я в столь плачевном состоянии, он должен ответить мне на вопросы. Не верю, что стал бы юлить и бояться, не поднимусь ведь я и не убью его сейчас, видят боги… Но мне нужно было, чтобы Ранэль не узнал об этом. И прислуга не знала, ведь может выдать меня. Вдруг… — он отвернулся, словно был смысл отводить в сторону незрячий взгляд… — может, всё-таки король не состоит с моим другом ни в каком сговоре. И не жену ты видела мою, а кого-то другого.

Он ничего не мог сделать. В любом случае, ничего. Я прекрасно это понимала и видела, как лорда убивает осознание своей беспомощности и насколько же он просто жаждет правды и ответов.

Возможно — и эта мысль уже вселила надежду в меня — из-за девочки.

Что, если бы не Лора, то лорд бы и вовсе не стал ничего узнавать, поддавшись бессмысленности своих действий, предчувствуя скорую гибель?

А теперь…

Да и в его гибель лично я верить не желала.

— Вы чувствуете свои ноги? — спросила тихо.

Он бы мог умирать, думаю, будь повреждён позвоночник и внутренние органы. Удар, как поняла, пришёлся ему в грудь… Но Люциар — не человек. И даже рана его сейчас выглядела, пусть и как страшный, но всего лишь шрам. И глаза за белой пеленой тумана, но целы. Всего-то след от пореза рассекал пол его лица…

— Немного, — отозвался Люциар после повисшего в воздухе недоумённого молчания.

Разве это не повышает шансы, что он может поправиться?

— Не вздумайте умирать, — твёрдо произнесла я, внезапно преисполнившись решимости. — Я ещё осмотрю вас, если позволите. Что-то мне подсказывает, что местный лекарь вряд ли преследовал цель вам помочь… Но пока дайте инструкцию, как подписать и отправить письмо и что должно быть в нём сказано. Моё вам слово, я найду способ, как всё устроить!

На этот раз лорд долго не раздумывал, пусть в голосе его почти и не звучала надежда на успех.

Я покинула его спальню, раз за разом повторяя про себя недлинный текст письма и то, как нужно его запечатать и куда пойти для отправки.

Видимо, на время покинуть замок мне всё же скоро придётся…

Но первым делом нужно отдохнуть самой и проверить малышку.

Лору я нашла на кухне, забившуюся под столом. И то отыскала её благодаря причитаниям Таи, голос которой разносился едва ли не по всему замку:

— И как теперь зверёныша этого доставать? Как?! Не шваброй же, будто кошку.

Годрик, стоя на пороге кухни, досадливо цокал языком и покачивал головой, недовольный всем происходящим.

— А мы всё ещё должны угождать иномирянке? Раз уж господина Ранэля выставили вон…

Идя к ним по коридору, я видела лишь спину дворецкого и мельтешащую тень Таи.

— А его именно выставили? — в голосе её прозвучал страх. — Как же мы будем, без хозяина-то?

— А точно он, — выделила я, заставив Годрика резко развернуться ко мне и пропустить, отступая в сторону, — ваш хозяин?

Дворецкий поджал губы, но нехотя ответил:

— Когда Люциара не станет, всё это наверняка перейдёт Ранэлю. Быть может ему и титул лорда вернут. Не стоять же проклятым землям без присмотра. Конечно, нужен хозяин.

— Но пока он никто, — отрезала я, зло сузив глаза и, не обращая больше на этих людей внимания, опустилась перед столом, протягивая к Лоре руки. — Малышка, иди сюда… Пожалуйста, не бойся.

Но она лишь плотнее вжалась в стену, прижимая к сердцу кулачки, собираясь вся в дрожащий комок. — Ну, что же ты… — прошептала я, не зная, стоит ли залезть к ней или лучше подождать.

— Почему папа страшный? — наконец проговорила она. — Я думала, он просто заболел. Что у него с глазами, почему такое лицо?

К горлу моему вновь подступил ком. Я думала, девочка поняла, что обозналась, от того у неё и была такая реакция, но похоже Лора просто не ожидала увидеть увечий…

А тем временем прислуга при ней же продолжала подливать масло в огонь, рассуждая о скорой смерти лорда.

Я обернулась к ним, сдерживаясь, чтобы не закричать.

— Все вы,