В болезни и здравии, Дракон - Хель Сорго

Таи сразу же послушалась меня, причитая и охая, выбежав из помещения. Годрик же медленно и нехотя направился за ней, не преминув пообещать:

— Ты пожалеешь, что хозяйничаешь здесь и позволяешь себе лишнего, девчонка.

Но мне было уже всё равно.

Я уселась на полу, прислонившись к одному из шкафчиков, и начала просто ждать, время от времени пытаясь разговорить и успокоить малышку, обходя пока тему её отца. Или не отца? Сейчас важнее было её отвлечь. И удалось мне это лишь к обеду…

Она робко выбралась из своего укрытия.

— Рука болит, — пожаловалась тихо-тихо, прислонясь ко мне бочком. — И есть хочется…

— Сейчас всё устроим, — осторожно, чтобы не спугнуть, обняла я её и поднялась.

Да только в этот момент поняла, что на коридоре вновь слышится шум от заполошной несчастной Таи.

И я бы даже не вышла проверять, в чём дело, если бы до меня не долетели обрывки слов:

— … его нет в покоях. И кресла лорда нет! Годрик, проверь же, вдруг… Балкон-то открыт.

— Ох, да Люциар не стал бы.

— Но… — заикнулась Таи, однако её прервали.

— Девку давай пошлём, раз уж она на службу напросилась. А я вообще уволюсь, помяни моё слово, милая Таи, уйду вот сегодня же вслед за господином Ранэлем!

— Нет-нет, ты не можешь, — всхлипнула та.

Глава 8.3

Я вздохнула и, едва держась на ногах от усталости, поднялась. Погладила встревоженную Лору по головке и кивком пригласила её последовать за мной.

Она, бедняжка, тут же поспешила воспользоваться этим приглашением и крепко-крепко вцепилась в край моего свитера, словно боясь, что я отдам её в руки Годрика или выйду за дверь одна, бросив её здесь.

— Мы снова пойдём к папе? — спросила Лора с опаской и надеждой, заглядывая мне в лицо, когда мы уже оказались на коридоре.

Годрик, с которым я снова едва не столкнулась, открыв и закрыв рот, сообразив, что я и без их с Таи наставлений спешу к лорду, лишь проворчал, демонстративно от нас отворачиваясь:

— Беспредел… Так и ожидаешь теперь беды. Бардак… Бардак какой в замке!

Я стиснула зубы, чтобы не заметить, что бардак здесь развели они! Причём самый настоящий бардак. А я собираюсь всё разгребать… Во всех смыслах.

— Да, ты ведь больше не испугаешься? — взяв себя в руки, мягко улыбнулась я девочке.

Та замолчала в ответ.

— Послушай, — я очень пыталась подобрать слова, чтобы не ранить, но и донести до неё, как обстоят дела: — лорд болеет, он попал в беду и теперь не видит. Даже если Люциар и правда является твоим папой, то он думает… Понимаешь, Лора, он верит, что…

Как сказать ребёнку, что тот, кого она считает отцом, уже давно похоронил её своими же руками? Что искренне верит в это и оплакивает свою дочь…

Девочка же терпеливо ждала моих слов, и я со вздохом продолжила:

— Лорд думает, что потерял и жену, и дочь. Ты считаешь… мм. Скажи, как всё это твоими глазами, малышка? Ты считаешь, его обманули?

Лора остановилась, нахмурившись.

И пусть я спешила к Люциару, тревожась, как он там и где, поторапливать девочку не стала.

— Ну… — она замялась.

И тогда я решилась высказать ещё пару мыслей:

— Если ты его дочка, почему прислуга говорит иначе?

Мы стояли в коридоре, в витражное окно которого бил солнечный свет и малышка, отвечая мне, протянула к этому свету ладони, в горсти собирая разноцветные яркие блики.

— Они… они не верят, — невинно и недоумённо заморгала Лора.

— Да, — кивнула я, — но почему, как это возможно? Разве дочь лорда не должны все знать в лицо?

Девочка подступила ко мне и, запрокинув голову, чтобы внимательно вглядеться в мои глаза, серьёзно произнесла:

— Нет. Меня берегли. Говорили, что это редкость, когда от дракона рождается ребёнок с такой же силой. Все ждали, когда у меня появятся крылья. И отец… он опасался чего-то. Возможно, думал, что кто-то, зачем-то, может захотеть навредить мне, пока я всё ещё не могу защитить себя, а он сам часто отлучался по делам короля. Я жила в другом доме. Не здесь, не в замке. Папа хотел, мм, — она нахмурила бровки, похоже, вспоминая его слова: — хотел, чтобы мы с мамой знали настоящий, домашний уют. А не были вовлеке… ой, вовлечеены…

— Вовлечены, — мягко поправила я, внимательно её слушая.

— Вовлечены в интриги, войны и что-то там ещё. Не помню.

— То есть, — присела я перед ней на корточки, — никто не видел тебя?

Она неопределённо пожала плечиками.

— Король видел и некоторые его воины. Ранэль видел… — добавила после небольшой паузы.

И я закусила губу, чтобы не сказать лишнего при ребёнке.

— А потом? Ну, как ты попала сюда? — спросила я, затаив дыхание, предчувствуя, что сейчас-то хотя бы один из недостающих пазлов картины встанет на место.

Глава 8.4

Лора внимательно на меня смотрела широко распахнутым, доверчивым взглядом и пожала плечиком.

— Когда мамочки не стало… — начала она дрогнувшим голосом. — А мне Ранэль сказал, что она отправилась на небеса… Он и привёз меня в этот замок. Но почему-то всем объявил, что я дочка местной служанки. Её девочка жила неподалёку в хижине, часто оставалась одна, как я слышала. Мать ведь работала здесь, а в то время дети бы в замке только мешались. Её, девочку, звали Лориэтта. Красиво так… Но её саму я никогда не видела. Я решила сперва, что Ранэль привёл меня к папе, но никто не позволял нам с ним увидеться. Слуги возмущались, что вынуждены теперь присматривать за мной, но Ранэль им приказал. Сказал, что это милосердно.

Дослушав её, я почти уверилась, что она и правда дочь Люциара. Впрочем, поверю в это окончательно, когда сам лорд признает её… А вот с новым вопросом, возникшим у меня после рассказа малышки, дела обстояли куда сложнее:

Зачем Ранэлю прятать дочь лорда?

Допустим, почему прячет её именно здесь, более-менее понятно — на самом видном месте искать никто не будет. Да и в замок, который считают проклятым, вряд ли наведается незваный гость.

Но для чего ему девочка, если он Люциару враг?

А друг уж точно бы не скрывал от убитого горем отца, что ребёнок на самом деле жив.

И последнее — знает ли об этом мать Лоры, или собиралась позволить своей дочери и правда погибнуть, а Ранэль, зачем-то, забрал малышку себе?

Вопросы роились у меня в голове, заставляя виски пульсировать болью. А