Доченька для олиграха. Спаси нас, Громов! - Аня Васнецова

– Было, было, – отмахивается мэр. Потом чуть пошатывается, будто вот-вот упадет. – Что-то мне…

Устояв, слабым голосом быстро выдает:

– Как же мне в последнее время тяжело. Предвыборная кампания, эти слухи про тебя и ребенка, и что я увожу мужа из семьи. Конкуренты подхватили эту новость и пытаются меня добить, вставляют палки в колеса. С тобой поругались, а ты и не попытался поговорить. Еще и ее у тебя в доме увидела. Она еще и огорошила, что ты только ее, и будет с тобой и ребенком в доме жи…

И падает, закатив глаза. Натурально так. Себя не жалея. Даже не морщится, когда ощутимо прикладывается головой об пол.

– С… – пытается высказаться Марк, но проглатывает слова.

Сдерживает себя, чтобы не выругаться грязно при Свете.

Малышка же, выпучив глаза, прикладывает ладошки ко рту. Она в шоке от увиденного. При ней еще никто так не терял сознания. Или не делал вид, что теряет.

Произошло все так правдоподобно, что уже и сама сомневаюсь в театральности. Вдруг и, правда, мэру стало плохо.

– Скорую вызываю? – тут же предлагает Тася.

Марк в этот момент уже присаживается рядом с телом жертвы предвыборных гонок. Трогает пульс, проверяет голову.

– Не нужно, – отвечает Громов. – Домой ее отвезу.

И подхватывает женщину на руки.

– Вам всем спать пора, – командует перед уходом и пропадает в дверях.

Все ли он услышал из нашего разговора? Понял ли, что я не виновата перед ним?

Извиняться точно не бросился. А подхватил на руки эту грымзу и уехал с ней. С нами не остался. Почему-то очень обидно.

– А тетя умелла? – с затаенным испугом спрашивает подошедшая Света.

– Нет. Ты что, малышка? – глажу дочку по голове. – Не пугайся. С тетей все хорошо. Она просто устала злиться и бояться, что злом ответят. И уснула.

– Может, кушала плохо? – уточняет мой цветочек.

– И кушала плохо, – соглашаюсь с ней. – Нам и, правда, пора баиньки.

Целую дочку в лобик.

Мне самой хочется лечь, закрыть глаза, отключиться, чтобы забыть сегодняшний день. Забыть Марка…

Увы, когда укладываемся спать, взбудораженные эмоции не дают успокоиться. А вот лежащая со мной Света «выключается» мгновенно. Наверно, тоже эмоционально устала за весь день. Он был насыщенный. Бедная малышка.

Казалось бы, я сейчас вряд ли усну. Часть меня, к тому же, хочет дождаться возвращения Марка. Убедиться, что он не остался на ночь с мэром. Но, переключившись мыслями на дочку, незаметно проваливаюсь в сон. День у меня был не легче. Да, и общее состояние не очень.

Утром просыпаюсь сама. Чувствую, что мне уже лучше. В комнате больше никого нет. Издалека через стенки комнат доносятся смешки Светы.

Припоминаю, что она все же пыталась разбудить меня. Даже веко пальчиком приподнимала. Но я, что-то промямлив, отвернулась на другой бок. И снова «выключилась».

На стульчике рядом с кроватью обнаруживаю приготовленный Тасей, а больше не кем, чистый гостевой халат. Жаль на улицу в таком не пойдешь. В нем я буду выглядеть всяко лучше, чем в собранных медсестрой чужих вещах. Или в том, что я забрала из квартиры. Их, все же, сначала лучше постирать. Запах гари, все равно впитали, хоть и были упрятаны за другими вещами.

Накинув на себя халат, спускаюсь на первый этаж. Голос дочки звучит со стороны кухни. Когда вхожу, мои губы непроизвольно расползаются в улыбке. А глаза становятся немного мокрыми.

Марк и Света о чем-то весело болтают. Мужчина даже корчит удивленно-шикированное лицо на одно из высказываний девочки. А та, увидев это, начинает заливисто смяться.

На столе перед парочкой недоеденный завтрак. И одна нетронутая порция – для меня.

Со стороны видится, как за завтраком общаются муж с дочкой, ждут маму. Из-за заботы решили не будить ее, а дать выспаться. Сами приготовили ей завтрак.

Идеальная семья, если не знать обстоятельств.

Подступает комок горлу из-за того, что это лишь иллюзия. И я не могу сделать для дочки, чтобы это было реальностью. Что уж говорить про себя. Для меня подобное тоже останется только мечтой. Увы.

– Мамочка! – ко мне бросается малышка. И сразу обниматься.

Обнимая мою крошку, искренне улыбаюсь и пытаюсь задавить в себе слезы. Но дочка их все равно замечает.

– А почему ты плачешь? – тут же задает вопрос.

– Потому что нет мамы счастливей меня, – отвечаю ей чистую правду. – Я тебя так люблю!

– И я тебя, мамочка!

– Ты как себя чувствуешь? – звучит мужской голос.

Если сравнивать со вчерашним обращением, голос Громова точно потеплел.

– Сегодня лучше. Спасибо, – отвечаю, стараясь не смотреть на него.

Не хочу встречаться взглядом. Хоть и хочется. А также узнать, во сколько он приехал домой? Или появился только утром?

Так, прочь эти мысли! Меня не должно это волновать.

Марк больше не задает мне вопросов. Старается держать себя нейтрально. Хотя, чувствую, он хочет поговорить. Но разговаривает только со Светой.

После завтрака все же поднимает важную для меня тему:

– У вас все сгорело. Приемлемых вещей не осталось, – говорит серьезно, сухо. – Сейчас вас отвезу в торговый центр. Купите верхнюю, нижнюю одежду и другие необходимые вещи. Отказов не приемлю.

Последним жестко припечатывает, когда я уже открываю рот. Впервые с утра смотрю ему в глаза. Там жесткая непоколебимость. Но не ненависть, как при первой встрече после пожара.

Сейчас с Марком лучше не спорить. Он все решил и, правда, не даст отказаться от предложения. Если надо – силой потащит в магазин и все купит.

Я лучше потом, как появится возможность, отдам деньги за потраченное. Правда, не уверена, что Громов примет. Скорее, его возмутит и оскорбит мое предложение.

Одежда, что я вчера забрала из сгоревшей квартиры, пусть и попахивает, но выхода нет, надеваю.

Марк привозит нас в огромный торговый центр. Провожает до главного холла. Вручает карту с указанием – на суммы не смотреть и покупать все, что нужно. И только качественное. Еще дает телефон. Там в исходящих вызовах только один номер. А «контакты» чисты. Номер же его. По нему, в случае чего, звонить.

Сам Громов сваливает. Говорит, что вернется, как разберется с делами. Или водителя пришлет.

Решаю не злить и выполнить указания мужчины. Правда, себе беру все по минимум необходимого. И недорогое. Главное, чтобы сейчас можно было в чем-то выйти к людям. Свете беру более качественные и дорогие вещи.

Радуюсь, что Марк, несмотря на ненависть ко мне, все же помогает. Мне даже со сгоревшими документами не придется возиться. Громов обещал, что сам этим