Наперекор судьбе - Кира Стрельнева

папа был в отъезде. Это был большой удар для неё. Отчаяние и ярость переполняли её. В тот день половина нашего дома была разнесена, а сама мама едва ли не потеряла себя. Никто не мог успокоить её, никто не мог достучаться.

Папа, узнав о случившемся, тут же сел в самолет. Он вернулся очень вовремя. И был единственный, кто смог успокоить её и заставить прийти в себя.

Тогда я впервые узнала, что благодаря своей связи истинные могут в такие моменты достучаться до своей пары.

Видимо, сегодня я неосознанно сделала то же самое, пытаясь помочь Диме.

Мы сидели на полу, крепко обнявшись. Дима зарылся носом в мои волосы, и его горячее дыхание обжигало кожу моей головы. Дышал он очень тяжело.

Я же смотрела на стену, где были развешены семейные фотографии, и не могла сдержать бегущих по моим щекам слёз.

Егор, неужели ты действительно погиб? Не хочется верить, что это действительно так. Часть меня всё ещё ждёт Николая Сергеевича, который сообщит, что произошла ошибка, и на самом деле Егор жив и здоров.

Безумно хочется верить в чудо…

Перед глазами замелькали мгновения, проведённые с этим невероятно сильным оборотнем. Да, Егор был именно таким.

Пережив смерть истинной, он всеми силами пытался начать новую жизнь. Я видела, как он старался это сделать для себя и своей семьи. Он хотел жить, хотел быть счастливым.

Хоть у нас и не сложилась с Егором, но как же я всегда хотела верить, что без меня он найдёт своё счастье…

Кому же он мог помешать? Зачем было его убивать? Почему вообще происходят все эти нападения? Такое чувство, что кто-то просто ненавидит семью Меркуловых и всех, кто с ними как-то связан.

Но откуда такая ненависть? В чём их вина?

Сколько бы я ни думала об этом, но ответа так и не находила.

— Отец сейчас там? Да? — еле слышно спрашивает Дима. — Я… я должен поехать к нему и во всём разобраться.

— Нет, твой отец просил дождаться его. Он вернётся сегодня и всё нам расскажет.

— Ник, я не могу ждать, не могу находиться тут, пока…

— Можешь, — упрямо говорю я и чувствую, как его руки сильнее сжимают меня в объятиях. Будь я человеком, на моём теле, скорее всего, осталось бы немало синяков.

Даже не представляю, сколько мы так просидели. Однако в какой-то момент мы услышали шаги в доме, и вскоре в гостиной появился Николай Сергеевич.

Окинув нас взглядом, он тут же кивает каким-то своим мыслям. Видимо, понимает, что Диме уже известна вся правда.

— Похороны завтра.

Слова Николая Сергеевича разрушают мои последние надежды.

Егора действительно больше нет.

Глава 16

— Ник, ты уверена, что не хочешь, чтобы я с тобой поехал на похороны? — в очередной раз взволнованно спрашивает Максим.

— Очень хочу, — честно признаюсь. — Только вот не думаю, что это хорошая идея. Диме и так будет тяжело, и если ещё и ты там будешь, то…

— Я понимаю, — спешно кивает мой муж. — Ник, просто я очень волнуюсь за тебя.

Я ничего не отвечаю и смотрю на себя в зеркало. Тёмное платье, которое мне подобрал Максим, сидело идеально. Волосы убраны и скрыты под чёрным платком. На лице ни грамма косметики. Я не стала даже прятать тёмные круги под глазами. У меня просто не было на это сил.

Я всегда любила чёрный цвет, но сейчас, вглядываясь в своё отражение, я всем сердцем его возненавидела. Наверное, теперь он у меня всегда будет ассоциироваться со смертью.

— Будь осторожна, — шепчет Максим, открывая дверцу машины. Я киваю и, бросив на мужа последний взгляд, сажусь в автомобиль, который вскоре уносит меня от нашей квартиры.

* * *

Погода сегодня была прекрасной — настоящая противоположность того, что творилось у меня в душе. Яркое солнце освещало всё кладбище. Тёплый ветерок трепал края моего платка.

Не отрывая взгляда, я смотрела на то, как в землю погружают закрытый гроб мужчины, которого я любила… люблю. После взрыва от тела практически ничего не осталось. Поэтому у нас нет даже возможности попрощаться с ним.

Просто закрытый гроб, который погружается в землю.

Не хочется верить, что там действительно лежит он, но с экспертизой не поспоришь. Егор Меркулов действительно погиб, и всё, что от него осталось, сейчас находится в этом чёртовом гробу, который навсегда будет похоронен в земле.

Как бы я ни сдерживалась, но слёзы всё-таки хлынули из моих глаз. Удивляюсь, как вообще смогла выдержать так долго. Хочется сбежать отсюда и не видеть творящегося ужаса.

Не хочу помнить эти чёртовы похороны!

Однако я стою, крепко вцепившись в руку Димы и боясь отойти от него хоть на шаг. А он и не пытается отдалиться и практически всё время находится рядом, будто я ему сейчас необходима как воздух.

Наверное, мы оба друг другу нужны, словно кислород.

Николай Сергеевич держится. Стоит в стороне, опустив голову, и молча принимает соболезнования. Бледный, осунувшийся мужчин походил на смерть.

Он потерял истинную, а теперь и родного сына хоронит.

За что ему всё это?

Как он с этим всем сейчас справляется?

Я пробовала с ним говорить, но попытка не увенчалась успехом. Он постоянно говорил лишь, чтобы я не оставляла Диму. Я и не оставляла. Вчера осталась в их доме, боясь, что Дима может сорваться. Лишь рано утром я ненадолго съездила домой, чтобы поговорить с Максимом и привести себя в порядок. А после этого сразу вернулась.

Даже не представляю, что мне сейчас делать. Меркуловых мне нельзя оставлять, но и поселиться у них я не могу. У меня всё-таки есть муж, которого я даже не могу с ними познакомить.

После похорон, когда мы направлялись к машинам, я в стороне от всех увидела свою сестру. Настя стояла во всём чёрном. Очки скрывали половину её лица, но я узнала её.

Это действительно была моя сестра.

Она не стала подходить, и лишь кивнула мне, выражая свою молчаливую поддержку.

И я, как никогда, была благодарна ей, что несмотря ни на что, сегодня она всё-таки пришла сюда.

Поминки прошли, как в тумане. Было много людей. Все они что-то говорили, приносили соболезнования, но всё это прошло мимо меня. Я всё так же не отходила от Димы и с ужасом наблюдала, как он опустошал рюмку за рюмкой.

На оборотней алкоголь не так сильно действует, как на людей, но если он в таком духе и дальше будет пить,