После развода. Верну тебя, жена - Оксана Барских

— Стой, где стоишь! — едва ли не кричу я звонко и вытягиваю ладонь вперед, чтобы он не смел ко мне подходить.

— Не слушай ее, Насть. Эта дура на всё что угодно пойдет, чтобы вытрясти из меня еще денег. Она не может быть от меня беременной. Мы всегда предохранялись.

Он думает, что успокаивает меня, а сам не замечает, как причиняет еще больше боли. Лишний раз подтверждает, как часто они уединялись за все эти месяцы, когда я носила под сердцем его ребенка.

Я прикрываю ненадолго глаза, чтобы он не увидел, как сильно задел меня. Какая боль отражается на самом дне моих зрачков.

— А тот самый раз, когда Настя улетела, м? — вдруг слышу я донельзя довольный голос Ольги.

Меня как в грудь острием тупой палки ударяют. Насквозь. Превращая мои легкие в решето, сквозь которое утекают остатки моей надежды, что всё не может быть настолько плохо. Что она все-таки соврала. Что не будет у нее никакого ребенка. Что мне не придется сталкиваться с ней всю жизнь, ведь у наших детей будет один отец на двоих.

— Рот закрой! — цедит сквозь зубы Вадим, а вот я опускаю в беспомощности руки.

— Что за цирк, любимый, почему ты со мной так груб? — жалобно тянет Ольга и пытается приблизиться к нему, но поскальзывается на банановой кожуре и ударяется локтем о стену.

Вадим ее не придерживает, но ей в последний момент удается сохранить равновесие.

— Что это? — хмурится муж, только заметив разбросанные по полу лестничной площадки отходы.

— Мусор, — пожимаю я плечами и выцепляю его взгляд, который он кидает на красные трусики любовницы.

— Чем тебе мой подарок не угодил, Настен? — вздыхает он и взъерошивает волосы, а вот я цепенею.

Непонимающе перевожу взгляд вниз и вижу всё то же алое безобразие, которое принадлежит Ольге. Она же почему-то затихла и пытается, казалось, слиться со стеной. Получается у нее плохо, но мы просто делаем вид, что ее здесь нет. Лично для меня она пустое место.

— Это? Мне? Спасибо, тако-о-ое мне не надо, — ухмыляюсь я и мотаю головой, чувствуя унижение, которому он в очередной раз меня подвергает. — Особенно после того, как твоя подстилка его поносила.

— О чем ты? — мрачнеет он, переводит взгляд на Ольгу, но она упрямо вздергивает подбородок и смотрит на него с вызовом. Даже живот выпячивает, чтобы он не забыл, какую “радостную” новость она ему недавно сообщила.

— Дорогуша, — обращаюсь я к секретарше. — Может, ты расскажешь, что за презент ты оставила мне в корзине для белья?

Она молчит. Сжимает зубы и игнорирует меня, словно верит, что тогда я промолчу.

— Ольга? — холодно зовет ее Вадим, и она всхлипывает.

— Да! Я оставила их там, и что? Иначе бы ты тянул кота за хвост, жалел бы ее и не рассказал, что ты теперь со мной!

— Я у тебя не это спрашиваю, Ольга, — выплевывает он. — Кто разрешил тебе вскрывать подарок, который я купил для своей жены?!

Мне становится противно, когда я снова смотрю на эти чертовы красные трусы, и я едва не хохочу, что Вадим сам привел ее к нам в постель, а эта ушлая девица пошла ва-банк. Присвоила себе еще и мой подарок.

— Что с тобой, Вадим? Почему ты не скажешь ей, наконец, что подаешь на развод? — ревет секретарша, заламывая руки. — Ты же моим родителям обещал жениться на мне до того, как я рожу.

Я никак не могу отвести от них взгляда, после ее слов и вовсе цепенея, а затем жадно смотрю на мужа, чтобы он опровергнул или подтвердил ее высказывания.

Одно дело, что до этого я узнала о его встрече с ее родителями от подруги, а затем об их отношениях от Ольги, и совсем другое, как на это отреагирует муж, когда Ольга припрет его к стенке.

— Тебе лечиться пора, — качает он головой и кому-то звонит.

Пока Ольга истерит, убеждая его, что она мать его будущего ребенка, снизу поднимаются охранники и насилу уводят ее, оставляя нас в полной тишине.

Я отмираю и пытаюсь закрыть дверь, но Вадим неожиданно хватается рукой за дверь, входит внутрь квартиры и захлопывает ее за собой. Даже опомниться мне не дает, как кладет свои лапищи мне на живот. Нагло. Бесцеремонно. Не имея на это права.

— Настен, это не мой ребенок, даже если эта дрянь и правда беременна, — шепчет надсадно Вадим и неожиданно опускается на колени.

Мне бы оттолкнуть его, но он так нежно касается губами моего животика, что я цепенею. А затем прикрываю глаза, так как этот сверху приносит мне одни страдания.

— А если все-таки твой? Что тогда? — спрашиваю я зачем-то, а в ответ…

В ответ полная тишина.

Глава 15

— А если все-таки твой? Что тогда? — спрашиваю я зачем-то, а в ответ…

В ответ полная тишина.

Мужу нечего сказать. И он опускает взгляд в пол, словно боится, что я увижу выражение его лица.

— Молчишь? — хмыкаю я, но удовлетворения, что загнала его в угол, не чувствую.

Сердце ноет и болит, и я тру грудину, но никак не могу избавиться от этого пакостного чувства, когда тебя предают, а ты ничего не можешь предпринять.

— Я этого не хотел, Насть, — выдыхает Вадим и наконец поднимает на меня взгляд.

Я же отшатываюсь, когда смотрю на его лицо. Он выглядит, как побитый пес. Под глазами синяки, осунувшийся, уголки губ опущены вниз, а вот брови, напротив, сильно контрастируют и выглядят хмурыми, словно он сильно зол.

— Не хотел? — ухмыляюсь я, а у самой дыра вместо сердца. — А по-моему, очень даже хотел. Ты ведь был так доволен все эти месяцы, ни капли раскаяния или чувствы вины в тебе не замечала.

Так оно и есть, но осознаю я это только сейчас. До этого меня волновали другие вещи, а в эту минуту перед глазами проносятся все эти месяцы, когда муж вовремя приходил с работы, был ласков и обходителен. Покупал мне всё, что я захочу. Мог сорваться среди ночи, чтобы привезти что-то вкусненькое, если малыш того требовал.

Мне казалось, у нас идеальная семья, а у меня идеальный муж.

Пшик.

Бутафория.

Это как в фильмах. С виду образцово-показательные, а как только двери дома закрываются, всё кардинально меняется. Так и нас все считают красивой парой, которая любит друг друга, а на деле муж гуляет напропалую и сует свои