Тихоня для босса. (не) фиктивная беременность - Ксения Маршал

22. Дарья

— Убери руки от моего живота! — шиплю рассерженной кошкой. Если Зарецкий считает, что теперь может лапать меня сколько вздумается, то глубоко ошибается! Да, сейчас я в его квартире на его условиях, но это не значит, что мы вдруг стали настолько близки. — Имей совесть, Евсей! Я сейчас не под препаратами и полностью отдаю отчет своим действиям, — сощуриваю глаза, давая понять, что трогать себя не позволю. Только не в здравом рассудке и не после всей открывшейся правды.

— Как отец я имею право на контакт с ребенком, — босс ставит передо мной плошку с творогом, щедро посыпает голубикой. Кладет рядом льняную салфетку и ложку поверх.

«Не хило богачи столуются, прямо как в кино» — проносится мимолетная мысль и тут же развеивается, под напором зверского чувства голода. Рот наполняется слюной, я сглатываю и осторожно принюхиваюсь. Пахнет умопомрачительно — аж живот сводит от нетерпения. Неужели мерзкий миллиардер угадал?

Хвастаюсь за ложку и отправляю первую порцию в рот.

— М-м-м, — непроизвольно вырывается стон неземного блаженства. То, что нужно!

Быстро зачерпываю еще, кладу в рот и с раскатываю по языку. Свежая кисловатая сладость ягод оттеняет сливочный вкус творога, наполняя рецепторы наслаждением, а меня — восторгом. Наконец-то я могу есть и не бояться в скором времени избавиться от пищи принудительно.

— Мы не можем знать наверняка, что именно ты — папа. Мало ли сколько раз меня опаивали и пользовали в твое отсутствие… — с делано равнодушным видом тычу в Зарецкого ложкой и с ядовитой радостью наблюдаю, как вспыхивают яростью его глаза.

Еще прекраснее наблюдать за тем, как вынужден сдерживать себя из-за моего положения. Получай, фашист, гранату! Вот тебе, гад!

— Дар-р-рья! — рычит, и этот громовой раскат звучит музыкой для моих ушей.

— Евсей, — передразниваю певуче. — Нам ли с тобой не знать, как коварна иногда бывает жизнь. Никому нельзя верить, — шепчу доверительно и с наслаждением облизываю ложку под взглядом стремительно темнеющих глаз. Надо же, а я думала, что дальше уже некуда.

Миллиардер шипит. Стравливает воздух из легких, будто еще чуть-чуть и он взорвется. Наверное, я совсем не в себе, раз так безрассудно дергаю тигра за усы, но ничего с собой поделать не могу. Внутренняя жажда реванша сильнее. Конечно, я понимаю, что то, что сделал со мной Зарецкий, и мое зубоскальство над ним несоизмеримы, но хотя бы так.

— Хорошо, мы сделаем тест ДНК. И тогда ты уже не отвертишься, — обещает грозно. — К твоему сведению, за каждый твой день, проведенный тут без меня, я получал отчет от службы безопасности и своего зама. Так что я более чем уверен в том, кто является отцом твоего ребенка.

— Хм! — стучу пальчиком по губе, чем тут же приковываю к этой части тела мужское внимание. — Зарецкий, а я до сегодняшнего дня была уверена в том, что ни разу не была с мужчиной. И тут надо же, беременна. Сюрприз! А вообще, я даже не удивлена, что ты мне не запомнился, — лукавлю специально, чтобы уязвить его мужское самолюбие. Потому как больше ничего в моем положении не остается. Мы ведь с ним как слон и Моська. Вот и лает последняя в жалких попытках отстоять себя. — Наверняка в ресторане ничего особенного не было, потому и решило мое подсознание выкинуть прискорбный эпизод из памяти, — задираю подбородок и смело смотрю в глаза миллиардера, которого сама же довела до крайней точки. А перед внутренним взором проносятся картинки, являвшиеся мне во снах и мучившие все это время. Ничего прискорбного там и в помине не было. Если память меня не подводит, то там было так, что я в том проклятом ресторане звезды увидела. Несколько раз при том.

— Ничего особенного, значит? — рявкает Евсей. У него до того зверский вид, что я наконец пугаюсь того, что натворила. Брови сведены к переносице, ноздри Зарецкого раздуваются, желваки вздулись и ходят под покрытой аккуратной щетиной кожей, а в глазах такая тьма и всполохи, что впору бежать и прятаться.

Вот только я уже обездвижена. Зажата между барной стойкой и пышущим жаром мужским телом. Пальцы миллиардера белые от того, с какой силой он стискивает столешницу. Какое-то время сверлим друг друга взглядами. Я молчу, испуганно ожидая своей участи, Евсея же явно раздирает внутренняя борьба с самим собой. И, к моему несчастью, он ее проигрывает.

— А я всегда для тебя готов выступить на бис, Даш-ша, — рычит низко мне в лицо. Его голос вибрирует, и эта вибрация передается мне, проникает в тело, заставляя дрожать. — Могу прямо сейчас освежить твои воспоминания, — руки Зарецкого смыкаются на моей талии, а губы настолько сильно приближаются к моим, что между ними едва ли остается хоть миллиметр.

Наши дыхания смешиваются, в животе все сжимается. Чувствую себя добычей хищника и в то же время охотницей, по неразумию поймавшей дичь, которая ей не по зубам. Шумно сглатываю и тут же понимаю, что зря. Тем самым лишь провоцирую мужчину на активные действия.

23. Дарья

Его губы сминают мои, стремясь доказать, кто тут главный. Показать, что мне уготована роль ведомой, той, кто исполняет приказы и следует за лидером. И я за ним следую. Послушно, робко и наверняка неумело. Но, несмотря ни на что, остановиться никак не могу. Это мой первый настоящий поцелуй. Если не считать тех, которые наверняка были в ресторане и которых я совершенно не помню.

Взрослый настолько, что в ушах шумит и поджимаются пальчики на ногах. Самой до конца не верится, что я участвую в подобном. Но кто бы мне сказал еще вчера вечером, что я ношу под сердцем ребенка от человека, у которого такого органа попросту нет. Вместо сердца за ребрами у Зарецкого вшит калькулятор.

Вот только сейчас Евсей так сильно стискивает ладонью мою талию, так по-хозяйски зарывается в волосы второй, и так низко и довольно рычит, что заподозрить в нем бесчувственную машину никак не получается. Его губы обжигают, его терпкий язык то нежно ласкает, то атакует так, словно от этого зависят наши жизни, его зубы аккуратно прикусывают мою слишком чувствительную кожу, и я теряюсь во всех этих контрастных ощущениях. Растворяюсь в хватке Зарецкого, позволяю ему то,