Однажды и на всю жизнь - Фрида Ли

На последнем слове голос Люка дрогнул, и я поняла, что ему в этот момент было больнее, чем мне. Еще в детстве он всегда повторял, что предпочел бы сам упасть с чертового велосипеда, чем наблюдать, как я морщусь от боли, когда мне обрабатывают коленки.

Прошло время, много времени, но между нами ничего не изменилось. Ему по-прежнему было невыносимо больно видеть, как я страдаю.

Люк слишком долго держал меня в своих объятиях и Алеку это малость поднадоело. Я заметила, как он раздраженно закатил глаза, но Люка от меня не отодвинул и лишь деликатно напомнил моему брату, что мне нужно отдохнуть. Ну почти деликатно...

— Хватит... — недовольно прошипел Алек, нахмурив брови. — Я сказал, хватит. Ты раздавишь ее, мать твою!

И только я знала, что он просто хотел закрыться от всех и хотя бы несколько секунд побыть со мной наедине…

Вытащив меня из крепких рук моего брата, Алек помог мне подняться на второй этаж, аккуратно поддерживая рукой за спину. Несмотря на его взвинчивость, это прикосновение стало неожиданно нежным, и я почувствовала, как напряжение хоть немного, но ушло на задний план. Он поспешно закрыл дверь за нами, словно стараясь защитить меня от всего, что происходило снаружи.

И мы наконец-то, остались вдвоем, и в этот момент все, что имело значение, — это лишь то, что мы снова были рядом. Только я и он.

— Знаешь, я скучаю по тишине, которая была в том маленьком доме, — шумно выдохнул Алек, прижавшись лбом к холодной деревянной поверхности двери.

— Это твоя комната? — спросила я, немного осмотревшись вокруг.

Посередине комнаты стояла большая кровать в классическом стиле с высоким изголовьем, украшенным вензельными рисунками. Напротив находился высокий зеркальный шкаф, а на стене красовалась плазма. Всё выглядело слишком помпезно, чтобы быть его спальной.

— Нет, — быстро ответил Алек, обернувшись ко мне. — Это комната для гостей. Как ни странно, но только здесь я чувствую себя комфортно.

— Думая, что ты лишь гость? — уточнила я, приподняв бровь.

— Да. От тебя ничего не скрыть. Ты знаешь меня намного лучше, чем кто-либо.

Он улыбнулся мне, и эта улыбка, впервые за все время, что мы снова были вместе, согрела мою душу. А я уже успела соскучиться по его улыбке, по тому, как она могла развеять тьму вокруг.

— Знаешь, — сказала я, подходя ближе к нему, — иногда быть гостем — это не так уж плохо. Это отличная возможность увидеть мир с другой стороны.

— Может быть, — согласился он. — Но иногда я мечтаю вернуться в ту тишину, где всё было проще.

Да, я поймала себя на мысли, что тоже начала мечтать об этом.

— Тебе не нравится? — спросил меня Алек, заметив, что я так и не решилась присесть на кровать и осталась стоять посередине комнаты.

— Нет. Холодок по спине бежит от этого дома, — не солгала я ему в ответ.

— Извини, Мия, но другого варианта у нас пока нет. Это самое безопасное место. Джеймс всегда тратил кучу денег на свою безопасность.

Я вздохнула, осознавая, что он прав. Но это не облегчало чувство тревоги, которое сжимало мне грудь.

— И здесь слишком много людей, — продолжила я. — Кто все эти мужчины в черном?

— Те же, кем был и я для Джеймса.

— Только теперь это твои люди, Алек? — уточнила я, пытаясь понять, какова его роль в этой новой реальности.

— Да.

— И их здесь так много для того, чтобы они защищали твою пятую точку? — спросила я, не удержавшись от сарказма.

Алек усмехнулся, но его улыбка не достигла глаз. Он подошел к большому окну и шумно выдохнул. А я вздрогнула всем своим телом. Я боялась услышать его ответ, я так боялась, что он станет тем же, кем был его приемный отец.

— Несколько недель назад я сделал неправильный выбор и это дало свои плоды, — тихо решился произнести он, и его голос зазвинел от боли. — И сейчас они темно синего цвета на твоем теле. И от них твои губы белее простыней на моей кровати, а глаза красные.

Совсем неожиданно Алек сделал несколько шагов ко мне и рухнул на колени, словно хотел получить от меня искупление своих грехов. Но я никогда не считала его грешником…

— Я всю жизнь буду молить тебя о прощении, Мия, — еле слышно прошептал он мне. — Просить прощение за то, что пять лет назад ворвался в твою тихую, спокойную жизнь и из-за своих желаний уничтожил её испепелил и…

— Дерьмовую, скучную жизнь. Вот какой она была у меня без тебя, — попыталась я хоть как-то успокоить его и объяснить, что он подарил мне намного больше приятных моментов, чем только мог сам представить.

Щека Алека прижалась к моему животу и он стал засыпать его частыми, но такими глубокими поцелуями.

— Прости, — еле слышно прошептал он в мою кожу. — Прошу тебя, прости меня.

— Мне не за что тебя прощать. Всё обошлось, Алек и я снова рядом с тобой.

Мужские пальцы крепко сжали тонкую ткань моей одежды в своих руках, так натянув ее на моем теле, что мне стало сложно сделать вдох.

— Прости меня, — повторил он, словно не расслышал мои слова.

— Алек, это мне нужно попросить прощение у тебя. То, что ты слышал, а я знаю, что ты слышал всё, что я сказала Фрэнку, я…

Слова никак не складывались в предложения. А вдруг Алек возненавидит меня, узнав обо всем?

Алек посмотрел мне в глаза, встал с колен и подошел к окну. Уверенным движением он распахнул его настежь. Холодный порыв ветра обжег мое тело и я крепко обхватила себя руками, чтобы хоть как-то заставить себя перестать дрожать.

— Ты говорила то, что он хотел слышать и я тебя не виню в этом. Ты пыталась спасти свою жизнь, Мия и делала всё правильно. А остальное неважно. Главное, что он не сломал тебя.

Да! Только Алек не знает о нескольких деталях, которые теперь до конца жизни будут рвать мое сердце на мелкие кусочки.

Он прикасался ко мне! Его грязные пальцы трогали меня так, как я позволяла делать только Алеку! Он словно осквернил мое тело и я теперь не могу дать его в руки Алека, ведь он всегда брал его с тем же трепетом и замиранием в груди, как священнослужитель берет в руки то самое Священное писание.

Я должна ему рассказать о том, что произошло между мной и… Фрэнком.

— Надо снять с тебя эту ужасную одежду, — решил сменить