Мой сломленный феникс - Анна Сергеевна Одувалова

— Пойдём кофе пить! — с широкой, самодовольной усмешкой предлагает он, наконец разжимая руки и выпуская меня. — Я угощаю.

Он говорит это таким тоном, словно я должна растаять от столь щедрого предложения. Видимо, в его представлении халявный кофе — предел моих мечтаний.

— Я спешу, — отрезаю я, отступая на шаг. Рик — последний человек на земле, с кем я соглашусь на свидание. Хотя он предлагает не первый раз.

— Да перестань, это же просто кофе. — Он снова настойчиво тянет меня за рукав куртки. Его навязчивость начинает действовать на нервы. — Ну что ты такая злюка?

— Я не злюка. Я спешу, и всё.

— А когда не будешь спешить, сходишь? — Он не отступает, его ухмылка становится ещё шире.

— А я всегда спешу. — Я мило улыбаюсь и освобождаю рукав. Поворачиваюсь к выходу и замираю. На другой стороне дорожки из-под низко надвинутого капюшона на нас смотрит Ник. Его взгляд — пристальный и тяжёлый.

— Че уставился? — грубо бросает Рик, тоже замечая невольного свидетеля нашего общения.

Ник молча разворачивается и уходит, растворяясь в потоке людей у выхода.

— Достал, урод, — сквозь зубы цедит Рик, глядя парню вслед.

— И чем же? — холодно уточняю я, чувствуя, как внутри всё сжимается от неприязни.

— Тем, что смеет на тебя глазеть! А должен бы знать своё место. — Он говорит это с таким презрением, что меня передёргивает.

— И у тебя ещё есть вопросы, почему я не иду с тобой пить кофе? — Я фыркаю, сжимая ремень рюкзака. — Ты себя вообще слышишь? Ты противный.

— Зато я могу решить любые твои проблемы. Только скажи. А он — нет. — Рик выпрямляется, пытаясь выглядеть значительным.

— Понимаешь, в чём твоя основная беда?

— И в чём же? — Он искренне не понимает.

— Тебе даже в голову не приходит, что все свои сложности я в состоянии решить сама.

Сказав это, я резко разворачиваюсь и ухожу не оборачиваясь. Рик меня не преследует. Вероятно, пытается переварить.

Ник

Иду через двор, смотрю под ноги, чтобы не вляпаться в лужу после дождя. Поднимаю глаза и замираю. Впереди Мона, которую нахально и собственнически обнимает Рик. Сцена, от которой горло сжимается.

Я отворачиваюсь. С какой стати мне на это смотреть? Мы почти не знакомы. Две случайные встречи — это не повод ревновать. Да и права такого у меня нет. Просто… она слишком яркая, чтобы оставить равнодушным. Слишком красива, чтобы быть одной, наверное. Я бы удивился, если бы у неё не было парня.

Вот и ответ, почему она отказалась пожить у меня, хотя явно оказалась не в самой простой ситуации. Всё логично. Кому понравится, что его девушка ночует у чужого парня? Ладно, пусть. Но вот чего я не понимаю… если она твоя, почему ты допустил, чтобы она оказалась ночью одна на улице?

Чтобы не глазеть на эту парочку, ускоряю шаг. Даже не отвечаю на выпад Рика. Смысл вступать в перепалку с идиотами. Значит, точка. Историю с Моной можно закрывать. Она явно несвободна, а мне не нужны проблемы.

Не дает покоя мне одно. Ее вокальные данные.

И чёрт, этот голос не выходит из головы. Именно он, этот тембр — хрипловатый, с металлом. Энджелу, моему сценическому альтер-эго, он до сих пор снится. И мне всё ещё хочется заполучить её на дуэт. Просто записать трек, и всё. И… раз ничего не вышло у Ника… то на первый план выходит Энджел. Перед ним не может устоять ни одна девчонка. И он, в отличие от Ника, совершенно точно может составить конкуренцию Рику.

Выхожу за ворота, всё ещё пытаясь выкинуть из головы и Рика, и её голос. И тут же натыкаюсь на Лайки. Он прислонился к капоту магмобиля и с беззаботным видом крутит в пальцах связку моих ключей.

— На, держи, — бросает он, протягивая их мне. — Чуть не забыл.

Я забираю ключи. Чувствую, как холодный металл впивается в ладонь.

— Это в последний раз, Лайки, — отрезаю я.

— Ник, я же не специально! Понимаешь, ключи были у Геллы, а вчера мы с ней в университете не встретились, вот я и не смог отдать, — оправдывается приятель, словно это имеет значение.

— Я в курсе, что ключи были у Геллы, — отрезаю я. — Интересно, сколько рук они успели обойти, пока дошли до тебя?

Лайки замирает. Его обычно раздолбайская ухмылка сползает с лица, сменяясь смущённой гримасой.

— Ник, брось… Она бы так не сделала… Или сделала? Вот гадство! Больше такого не повторится. — Он поднимает руки, словно сдаётся.

— Точно, — соглашаюсь я, огибая парня. — Не повторится. Потому что ключей ты больше не получишь.

Уйти не успеваю. Мимо нас раздраженно проносится Мона. Она смотрит прямо перед собой, лицо напряжено, взгляд злой. Кажется, она вообще не замечает окружающего мира.

— Эй, Мон, ты что сегодня такая злюка? — орет ей вслед Лайки, глупо хихикая.

Девушка не удостаивает его даже взглядом. Только поднимает руку и, не оборачиваясь, демонстрирует четкий, всем понятный неприличный жест. Исчезает за углом.

Я задумчиво смотрю ей вслед. Интересно, это она из-за Рика так взбешена?

— Что, понравилась? — Лайки тут же тыкает мне в бок локтем, мгновенно забывая о наших разногласиях.

Я не отрицаю. Просто неопределённо пожимаю плечами, всё ещё глядя на пустое место, где она только что была.

— Брось, Ник, — фыркает Лайки. — Если ты не красавчик из группы «Ангелов» — даже не думай. Но… — Он понижает голос. — Если очень хочется, то вечерами её можно поймать в звукозаписывающей студии в старом районе. Она там подрабатывает ассистенткой или кем-то вроде того.

Звукозаписывающая студия. Идеально. Уголки губ сами ползут вверх. Лайки, сам того не ведая, только что вручил мне козырь.

Дамона

Я почти бегу по тротуару, под ногами громко шуршат пожухлые листья. Времени осталось немного, меньше чем через полтора часа начинается моя смена в студии. Ветер неприятный, колючий и холодный, но он немного остужает пылающие щеки. Внутри все дрожит от злости на Рика, на его наглые руки и тупые шутки.

Взгляд сам цепляется за притормозивший у обочины черный магмобиль. Дорогой, с