Охотясь на злодея - Рина Кент

class="p">— Захвачу чертов Чикаго и стану таким могущественным, что никто не посмеет связываться со мной, мамой или Алей. Я буду их щитом, даже если это последнее, что я сделаю.

— Хм-м. Это мило, — он звучит немного сонным. — У меня тоже есть много людей, которых нужно защищать. Мама, папа, Лидия, наследие моей семьи…

Он замолкает, его голова падает мне на плечо.

Я задерживаю дыхание, мысленно заставляя свое сердце перестать биться так громко.

Он определенно почувствует это своими ладонями и высмеет меня…

— Мы должны помогать друг другу, когда станем старше, Юлиан. Из нас получилась бы отличная команда. Ты можешь быть физической силой, а я – головой…

Я жду, когда он продолжит, все еще едва дыша, но ничего больше не слышу.

Так что жду еще немного.

И еще…

А затем бросаю на него взгляд, и это была огромная, блять, ошибка.

Его лицо так близко к моему, что я чувствую его ровное дыхание на своей коже. Его глаза закрыты, длинные ресницы подрагивают на перепачканных щеках.

Это так на него не похоже – быть таким грязным, – но я перепачкал его своей кровью и грязью.

Мой палец тянется к его лицу, желая… чего?

Стереть грязь? Убрать ту единственную прядь волос, которая…

Я замираю, мой палец дергается.

Тяжело сглатываю, но ком застревает в горле, потому что, черт возьми, он такой красивый.

Именно об этом я думал с самого утра.

А может, даже некоторое время до.

Все время думал о том, какой он чертовски красивый, и что я хочу вонзиться в него зубами.

И это меня вроде как напугало. До сих пор, черт возьми, пугает, потому что ощущение его тела, прижатого к моему, заводит меня до такой степени, что я не могу это контролировать.

Словно затяжка никотином.

Наркотиками.

И любым возможным подобным дерьмом.

У меня жар, так что это может быть галлюцинацией, но я просто не могу оторвать от него глаз или направить эти безудержные мысли в другое русло.

Не делай этого, Юлиан.

Я знаю. И не буду. Я усмиряю ту жалкую крупицу логики, что выжила в моем мозгу. Я абсолютно ничего не собираюсь делать. Просто отдыхаю.

Юлиан, это худшая идея, которая когда-либо приходила тебе в голову, а все твои идеи – дерьмо.

Как грубо, мозг. Не обзывайся.

Вон издает длинный выдох, и я закрываю глаза, когда ощущение его лица на моем плече становится все теплее и теплее.

Это жар.

Мы оба согласимся, что виной всему моя лихорадка. Понял, мозг?

Я двигаю рукой, зависшей в воздухе, и мягко обхватываю его челюсть, слегка поворачивая ее. Резко вдыхаю, потому что прикосновение его кожи к моей обжигает. Или же я горю по причине, не имеющей ничего общего с лихорадкой.

Мой большой палец скользит по его острой челюсти, и каждый контакт кожи с кожей, каждое мгновение трения прошибает меня током.

Я целую вечность не чувствовал такого возбуждения, а ведь меня легко завести.

Мои губы приоткрываются, и я судорожно втягиваю воздух, а затем замираю, не смея дышать, и опускаю голову.

Я медлю долю секунды, пытаясь отыскать хоть каплю здравого смысла.

Но сейчас это кажется самым правильным поступком в моей жизни.

И я просто… поддаюсь желанию.

С дрожащим выдохом прижимаюсь губами к его губам.

Блять.

Твою же мать.

Мои губы лишь едва касаются его, но кажется, будто в моей груди происходит настоящий взрыв. Чертов фейерверк эпических масштабов в виде моего бешеного сердцебиения и звона в ушах.

Нет.

Нет.

Блять. Нет.

Вон шевелится, и я резко отдергиваю голову, чувствуя себя так, будто только что совершил самый страшный грех.

Я жду, пока он откроет глаза и начнет на меня кричать.

Или даже ударит. Я стерплю. Я это точно заслужил.

Но он просто продолжает спать.

Я закрываю глаза и позволяю холоду навалиться на меня со всех сторон – повсюду, кроме тех мест, где он ко мне прикасается.

Впервые мне кажется, что я, возможно, по-настоящему в заднице.

Глава

7

Вон

Настоящее, 19 лет

Моя жизнь именно такая, какой должна быть.

Отличные оценки, университет Лиги плюща и будущее, в котором мне предначертано величие.

Мои родители воспитали идеального наследника для своей империи. Идеальное сочетание их генов и наиболее подходящий кандидат, чтобы перенять дела, когда они решат уйти на покой.

Так что теперь, когда я учусь в университете, мне стали поручать все больше обязанностей, чтобы подготовить к моей будущей роли.

В то время как мои друзья решили уехать за океан, чтобы учиться в университете, финансируемом нашими отцами и расположенном на острове у побережья Великобритании, я предпочел учиться в Колумбийском Университете.

Чтобы быть ближе к родителям.

И иметь полный доступ к оперативной стороне дел.

Вот и все.

И ничего более.

— Это место выглядит божественно, — Даника восхищается интерьером нового итальянского ресторана, который сегодня открывается на Манхэттене.

Проект лично финансировался другом моего отца из семьи Лучано, также известным как глава печально известной итальянской криминальной семьи.

Поскольку у папы и мамы были другие планы, я присутствую здесь от их имени.

В идеале Джереми и Николай тоже должны были быть здесь от имени своих родителей, но они валяют дурака по ту сторону океана, в Англии.

К слову, что совершенно без толку.

Да, иногда я чувствую некое одиночество, что нахожусь не с ними. Николай уехал на остров последним, так что теперь я посещаю подобные мероприятия один.

Ну, не совсем.

Даника составляет мне компанию.

Она обожает все эти роскошные места, высокий сервис и особое отношение, которое получает как моя спутница.

— Еда тоже выглядит потрясающе, — она делает несколько фотографий.

За эти годы я усвоил одно: никогда ни к чему не прикасаться, пока она все не отснимет. Я натягиваю механическую улыбку, когда она фотографирует и меня тоже. Она ухмыляется, пролистывая ленту в телефоне, вероятно, проверяя, получились ли хорошие кадры.

— Боже, ты такой горячий, — она обмахивается рукой. — Я чувствую себя такой особенной.

— Не более особенной, чем я, — я тянусь и поглаживаю тыльную сторону ее ладони, и ее улыбка становится шире. — Я уже говорил, что ты сегодня выглядишь просто восхитительно?

— Да, пару раз, но я не против, если ты будешь продолжать говорить это до конца дня. Для таких случаев нужно выглядеть на все сто, —