Игра на смелость - Л. Энн

Я закатываю глаза. Всегда с фальшивой заботой. Я встречался с ее матерью. Знаю, как мало она обращает внимания на свою дочь. Я читал мрачные мысли в ее дневнике. Вещи, о которых она мечтает. Извращенные вещи. В какой-то момент ее притворство рухнет… и я буду тем, кто его разрушит. Покажу всем уродство, которое прячется внутри нее и только и ждет, чтобы выйти наружу.

Я игнорирую то, как тьма, которую она скрывает, взывает ко мне. Она хочет того, чего я не ожидал. Вещи, которые я хочу дать ей. Чтобы наказать ее, конечно. Ни по какой другой причине. Независимо от того, как мой член относится к вещам, которые она описала на страницах.

Я кручу ручку между пальцами. Если все пойдет по тому же сценарию, что и каждый год, первый вызов должен появиться в ближайшие сорок восемь часов. Он всегда появляется в течение первой недели учебы, обычно за день или два до выходных. Я уверен, что он окажется в ее шкафчике. Она единственная новенькая, поступившая в школу в этом году. Я еще не слышал о том, чтобы какой-нибудь новый студент в младших классах получил вызов. Всегда учащиеся или новенькие. Моя теория состоит в том, что люди, стоящие за этим, захотят увидеть, что она за человек. Примет ли она вызов или съежится и пойдет доложит об этом директору.

Думаю, она примет вызов. Я читал ее дневник. Она притворяется милой, соблюдая правила, но я видел ее самые сокровенные мысли, и это все… игра.

Мой член шевелится, когда я вспоминаю о некоторых вещах, которые я читал. О чем она думает, когда остается одна в своей комнате. Я откидываюсь на спинку стула, кончик ручки касается моих губ, и только когда ее голубые глаза встречаются с моими, расширяются, и она отводит взгляд прочь, я понимаю, что все еще смотрю на нее.

Ее глаза возвращаются к моим, и вместо того, чтобы отвести взгляд, я позволяю себе оценить ее лицо. Смотрю на ее губы, и мой язык высовывается, чтобы провести по собственным губам, остановившись поиграть с кольцом в губе. Ее губы приоткрываются, глаза расширяются. Я поднимаю ручку и провожу ею по горлу. Угроза очевидна, и все же девчонка не отводит от меня взгляда.

Класс вокруг нас растворяется в приглушенном шуме, пока мы ведем безмолвную битву желаний. Однако она проигрывает, когда ее ресницы опускаются, прикрывая глаза. Я ухмыляюсь и поворачиваюсь лицом к преподавателю, как раз вовремя, чтобы звонок сообщил об окончании урока.

У нас больше нет общих занятий до конца дня, и я лишь мельком вижу ее во время обеденного перерыва, прежде чем она оказывается в окружении своих новых друзей. Келлан падает на сиденье напротив меня, закрывая мне обзор.

Он толкает мне через стол поднос с едой.

— Однажды ты встанешь в очередь за едой, как и все мы, простые смертные, — тон у него веселый, а губы слегка скривлены.

Мы оба знаем, что я не буду.

— Думаешь, она уже получила вызов?

Он берет картошку, поливает ее майонезом и кладет в рот.

Я с отвращением качаю головой.

— Ты чертов дикарь. Ешь свою еду, как человек.

— Я дикарь? Я видел твой альбом для рисования, Илай. Ты большее чудовище, чем я.

— Монстр обладает манерами за столом.

Он фыркает от смеха.

— И нет, я не думаю, что она получила вызов, — отвечаю на его первоначальный вопрос. — Я думаю, они приурочат это к выходным. Это дает больше доступа ко всему, и учителя не мешают.

Я изучил шаблоны вызовов. Насколько могу во всяком случае. Люди не всегда признаются, что получили его. Но кто признались… Четверг и пятница были самыми популярными днями, а сами вызовы выполнялись в выходные.

— Знаешь, если она заговорит с кем-нибудь об этом, то поймет, что этого делать не стоило.

— Она не будет. Ты читал ее дневник. Как только она узнает правила вызова, будет держать все в себе, — мои губы кривятся. — Она хорошая девочка.

— Мы читали один и тот же дневник? — Келлан выгибает бровь.

Моя улыбка — это оскал.

— Я не говорил о ее сути. Публично она хочет, чтобы люди видели и признавали ее хорошей девочкой, той, кто делает то, что ей говорят, и следует правилам. Ну а без свидетелей, ясно, что она хочет быть действительно хорошей девочкой по другим причинам.

Она думает, что знает, чего хочет. В ее дневниковых записях говорится о темных желаниях, но я не думаю, что она достаточно сильна. Не совсем. Она сломается. Она слаба. И доказала это, когда на днях запаниковала во время пробежки.

Я облизываю губы. Преследование ее в лесу что-то пробудило во мне. Я хочу сделать это снова. Хочу слышать ее испуганное дыхание. Видеть, как ее грудь быстро опадает вместе с бешеным биением сердца. Хочу охотиться на нее, поймать и…

«Нет, не так. Ты хочешь выгнать ее из школы. У тебя уже есть отработанные вызовы. Напугать ее. Отправить обратно к матери. Разрушить их планы».

Но я мог бы сначала немного поразвлечься с ней… верно?

Смех достигает моих ушей, мягкий и женственный, и мои глаза сканируют комнату в поисках его хозяйки. Светлые волосы сияют в искусственном свете, голова запрокинута назад, когда она смеется над чем-то, что кто-то за ее столом сказал. Она выглядит великолепно беззаботной и счастливой.

На секунду мое сердце замирает, член набухает, и сомнения затуманивают мой разум. Я расправляю плечи и подавляю волну желания. Это все ложь. Она фальшивая. Хочет вместе со своей мамой вытянуть как можно больше денег из моей семьи. Девчонка могла одурачить всех остальных, но не меня.

Я отталкиваю свою еду — аппетит пропал.

— Не собираешься это есть? — Келлан тянется за моим бургером.

Машу рукой.

— Ешь. Я собираюсь на пробежку.

Глава 10

Арабелла

— Белла, ты собираешься на пробежку перед ужином? — спрашивает Джейс.

Моим первым побуждением, увидев его в столовой за ланчем, было избегать парня, но каким-то образом они с Эваном оказались за моим столиком. За два дня с тех пор, как я приехала, они постоянно тусовались со мной.

— Таков мой план, — снимаю обертку с шоколадного батончика «Херши» с печеньем и кремом и откусываю кусочек.

— Встретимся у общежития, — Джейс прижимается своим плечом к моему. — Мне нужно потренироваться.

— Ты хочешь заблудиться в лесу с Мичиганом? — Эван хихикает, шевеля бровями.

Джейс бросает булочку