Измена. Любить нельзя ненавидеть - Екатерина Мордвинцева

Поблагодарив тестя за обед, решил вернуться на работу. Уже выйдя из дома, заметил за углом какое-то движение. Ноги сами повели меня в сторону сада, да и уйти, не попрощавшись с тещей, я не мог.

Каково же было мое удивление, когда я буквально столкнулся с Анной Андреевной, а за ее спиной в этот момент стояла растерянная Маша.

Дыхание перехватило от нахлынувших эмоций. Я даже не думал, что скучаю по ней настолько сильно. Горло свело спазмом, мешая вымолвить и слово. Да я и не знал с чего начать. Какое-то время так и стоял, словно каменный истукан, глядя на супругу. В ней за время нашей разлуки что-то изменилось: взгляд потускнел, лицо осунулось, под глазами залегли темные круги. Ощутил свою вину за это.

С трудом справившись с чувствами, шагнул навстречу любимой, но, к моему сожалению, супруга тут же шарахнулась от меня, как от прокаженного.

— Маш, давай поговорим… — с трудом выдавил из себя, но она одарила меня убийственным взглядом.

— Нам не о чем говорить! — отрезала жена. — Убирайся вон отсюда! И больше не появляйся мне на глаза!

— Я знаю, что виноват… Я видел документы, которые ты выкинула.

— Ха! Это тебе не помешало развлекаться с сотрудницами! И кто из нас предатель?! Я или ты? Только вот из нас двоих пострадала лишь я… — ее голос дрожал, выдавая напряжение и накопившуюся боль.

Какой же я подонок!

— Марк, — сзади подошел тесть, положив руку мне на плечо. — Оставь ее пока, дай успокоиться. Сейчас ты сделаешь только хуже.

— Да куда уж хуже… — обреченно произнес в ответ.

— Тебе и правда сейчас лучше уйти. Давай, я провожу тебя, — он аккуратно направлял меня в сторону ворот.

Уходить не хотелось, но я сам прекрасно понимал, что разговора не получится. Маша ненавидит меня, и я это заслужил. Но я не сдамся! Все равно добьюсь ее прощения, во что бы то ни стало!

Покинув дом Стрельниковых, я сел в машину и повернул ключ зажигания, но не торопился отъезжать. Видел, как Маша вместе с родителями заходит в дом. На пороге она остановилась и бросила взгляд на машину. Хотелось выйти и броситься к ней, но жена быстро опомнилась и зашла в дом, отрезая все для меня шансы. С трудом заставил себя уехать, всю дорогу коря себя за свою недальновидность. Почему я поверил ее подруге, а не ей самой?! Дурак! Дурак! Дурак! Сам сломал все, что между нами было.

* * *

Маша

Меня буквально трясло после встречи с Марком, никак не могла прийти в себя.

— Маша, я понимаю твое состояние, но тебе стоит успокоиться и взять себя в руки, — произнесла мягко мама.

— Легко сказать, но вот сделать-то как? — глаза наполнились слезами, а к горлу опять подкатил тошнотворный ком.

— Я знаю, что тебе сейчас больно. Предательство — это страшно, особенно, когда оно идет от близкого человека, — она покосилась на стоящего рядом отца и продолжила: — Не каждому дано простить. Я не хочу тебя торопить, но чем дольше ты будешь прокручивать у себя в голове эту ситуацию, тем больнее будет тебе.

— И что ты предлагаешь?! Молча все проглотить и жить как ни в чем не бывало?!

— Прежде всего тебе стоит решить для себя, что хочешь ты: если ты любишь Марка, то придется навсегда закрыть дверь в прошлое и не вспоминать о случившемся, а если понимаешь, что простить нельзя, то лучше оборвать все сразу и навсегда. Это как отклеивать пластырь — нужно делать все махом, резко, иначе ты саму себя изведешь.

— Со стороны это, наверное, выглядит слишком просто, — горько усмехнулась я. — А вот на деле как-то не получается.

— Я прекрасно тебя понимаю, — вдруг поникла мама и, присаживаясь, вновь одарила отца полным боли взглядом.

— Аня, может, не стоит… — папа тоже посмурнел, свел брови, было видно, что он резко занервничал.

— Что происходит? — их поведение заставило меня насторожиться. — Что-то еще случилось?

— Ничего не случилось, все в порядке, — поспешно произнес родитель, но при этом не сводил с мамы взгляда.

— Сереж, надо было давно ей все рассказать. Она у нас девочка умная, поймет все, — тусклым голосом произнесла она.

— Да что происходит-то?! — в нетерпении повысила голос, уже и сама начиная нервничать еще сильнее.

Что же за черная полоса в моей жизни? Что ни день, то новые невзгоды!

— Доченька, присядь, — похлопала мама рядом с собой, приглашая занять место на диване. — Ты ведь знаешь, что ты для нас с папой самое ценное в жизни. Я безумно тебя люблю и всегда буду любить.

— Ты сегодня какая-то странная… Уже пугать меня начинаешь.

Мама нервно начала комкать подол своего платья, отведя взгляд в сторону.

— Мы не хотели тебе ничего говорить… Сначала ты была слишком маленькая, чтобы понять всю сложность жизненной ситуации, а потом мы решили, что уже слишком поздно, да и кому нужна эта правда, если все счастливы. Но сейчас я вижу, что именно это, возможно, поможет тебе переступить через ту боль, что теперь у тебя в сердце.

Я внимательно смотрела поочередно на родителей. Было видно, что этот разговор для них обоих очень болезненный и неприятный. Отец нервно подошел к окну и, отвернувшись, уставился вдаль. Мама сидела на самом краешке дивана, то и дело ерзая, не в силах справиться с волнением, которое передавалось и мне. В голове начали роиться различные варианты развития событий.

— Ты такой жути нагнала, словно сейчас объявишь, что я вам не родная, а вы удочерили меня в младенчестве, — хохотнула я, но тут же застыла, увидев, как родители обменялись тревожными взглядами.

— Это не совсем так, — поспешила с ответом мама.

— Что значит не совсем так?! А как? — с нетерпением ждала ее ответа, понимая, что мир вокруг уже не станет для меня прежним.

Мама медлила. Я заметила, как ее глаза наполнились слезами. В надежде успокоить ее, притянула к себе и крепко обняла.

— Ну ты чего?! Я ведь тоже тебя люблю!

От моих слов ее словно прорвало. Мама расплакалась, а отец тут же подскочил к ней, поднимая ее с дивана и заключая в объятия.

— Анечка, любимая, не надо! Пусть все остается как есть. Я люблю тебя.

— Нет, Сереж! Так будет лучше, — всхлипывала она. — Мы тогда всего два года женаты были, — начала мама, аккуратно подбирая слова. — Детей хотели, да вот только не получалось никак. По врачам бегали. Они сначала обещали помочь, лечили, обследовали. Мы на нервах постоянно были, ссорились то и дело. А