В плену. И после. История одного эльфа - Анна Жнец

— Просто эльфы не едят животную пищу, — пояснил Фай.

— Оу, — удивилась Грид. — А я-то гадала, почему кухни ваших домов совсем не оборудованы для готовки. Вчера мне пришлось запекать пойманного зайца в камине. Ну, в том, что в гостиной. — Отвернувшись, она скептически осмотрела разложенное на большом блюде мясо и добавила к нему парочку салатных листьев.

На какое-то время снова воцарилась неуютная тишина. Фай и хотел бы ее заполнить, да только не знал, что сказать. А потом заговорила Грид, и он понял: молчание было благом.

— Знаешь, мне всю ночь не давала покоя одна мысль. Ты что, не девственник?

У Фая мгновенно запылало лицо. Он буквально-таки почувствовал, как весь, абсолютно весь — от ворота рубашки до границы роста волос — заливается краской.

Как можно задавать такие вопросы?

Кружочек огурца, который Фай не успел поднести ко рту, выпал из его пальцев и шлепнулся на столешницу.

— Я думала, что все неженатые парни здесь… ну, того… этого… нетронутые, — продолжила Грид, не замечая его реакции.

— Так и есть. — Фаю отчаянно захотелось встать и выйти из-за стола, из кухни, из этого дома. Богиня, как унизительно!

— А ты? — Ведьма метнула в его сторону короткий любопытный взгляд и отвернулась к окну, притворившись, что ее очень занимает открывающийся оттуда вид.

— Я — нет.

— Не девственник?

Фай низко опустил голову, склонившись над своей тарелкой.

— Не девственник.

Теперь она точно решит, что он паршивая овца в стаде.

— Просто ты вчера так лихо начал раздеваться, что…

— Это не то, о чем ты подумала! — перебил ее Фай. — Я не… Я приличный. Нормальный… — Никак не получалось подобрать подходящее слово. — Не распутный.

— Да нет, я считаю, что широкие взгляды — это хорошо.

— У меня не широкие взгляды! — Фай смутился, обнаружив, что вскочил на ноги и последнюю фразу практически прокричал.

Они смотрели друг на друга около минуты, а потом повисшую тишину прервал стук дверного молоточка.

— Кого это гоблины принесли? — проворчала Грид, выйдя из кухни и оставив Фая наедине с собственными эмоциями.

Под грохот пульса он слушал, как удаляются ее шаги, как подошвы туфель скользят по деревянному полу, как скрипит, открываясь, входная дверь. До него донеслись приглушенные голоса.

— Эй, ушастик, а это пришли к тебе! — вдруг прокричала Грид.

К нему?

В первую секунду Фай растерялся, во вторую — побелел от ужаса, решив, что за ним явились стражники из тайной службы порядка, но затем понял: они бы ни за что не сунулись сюда, к наблюдательнице эйхарри. Здесь, у Грид, он в безопасности.

— Фай! — снова позвала дикарка. — Тут какая-то женщина. Хочет с тобой поговорить.

Женщина?

Мама!

Обрадованный, он бросился в коридор, преодолел его быстрым шагом и остановился рядом с Грид. Снаружи, за дверью, Фай ожидал увидеть высокую, неестественно прямую фигуру Ронафэль, ее неподвижное, всегда равнодушное лицо, но вместо этого, к своему изумлению, столкнулся взглядом с Эллианной.

Тут какая-то женщина. Хочет с тобой поговорить.

Эллианна! Его бывшая невеста. Предательница, сдавшая его Совету. Зачем она пришла?

Глава 11

— Фай… — Эллианна стояла на крыльце, окутанная светом выглянувшего из-за туч солнца. Длинные золотистые волосы выбивались из-под капюшона, накинутого на голову. Кисти рук она прятала в широких карманах мантии и внутри этих карманов нервно комкала пальцами ткань подкладки. Прекрасная, хрупкая, с виду воплощение невинности, а внутри гнилая, как червивое яблоко. Смотреть на нее, разговаривать с ней, находиться рядом было неприятно, вспоминать, как изливал душу, надеясь на поддержку, — унизительно и стыдно. Красота Эллианны, поразительная даже по эльфийским меркам, больше не трогала Фая ни капли. Глядя на бывшую невесту, он испытывал отвращение. Не ненависть — то слишком сильное чувство — неприязнь, граничащую с равнодушием. Перегорел. Его любовь к ней потухла, словно пламя костра, в которое выплеснули ведро воды. Даже угольки не тлели.

— Что ты здесь делаешь? — Больше всего сейчас хотелось закрыть дверь и притвориться, что этой незваной гостьи на пороге не было. Предала. Обманула. Ославила на весь «Воль’а’мир», а теперь явилась сюда снова тревожить его душевный покой. Как после всего содеянного она посмела искать с ним встречи?

— Могу я… могу я войти? — Эллианна огляделась по сторонам, явно беспокоясь, что ее заметят на крыльце чужого дома беседующую с Фаем — изгоем, от которого отвернулось все эльфийское общество.

— Зачем ты пришла?

— Пожалуйста, нам надо поговорить. Я хочу объясниться.

— Нам не о чем разговаривать. Уходи.

— Нет, Фай, умоляю. Впусти меня. Я должна рассказать, как все было на самом деле.

Огромные распахнутые глаза Эллианны наполнились слезами, и сердце Фая смягчилось. Нехотя он отступил назад, в дом, позволив бывшей невесте войти следом.

Покинув улицу, где каждый мог ее увидеть, Эллианна протяжно вздохнула — на лице эльфийки отразилось такое очевидное облегчение, что Фаю стало неприятно и тошно.

— Говори, — потребовал он.

Взгляд Эллианны метнулся в сторону Грид. Беспардонная дикарка, разумеется, не догадалась оставить их наедине и сейчас подпирала плечом стену коридора, наблюдая за происходящим с откровенным любопытством.

— Не могли бы… не могли бы вы позволить нам побеседовать с Фаем вдвоем, — вежливо попросила Эллианна. — Пожалуйста, не обижайтесь. Речь пойдет об очень личных вещах.

Прежде чем ответить, ведьма посмотрела на Фая и вскинула бровь, будто спросив, как ей поступить, — уйти или нет. Тот кивнул, дав понять, что третья пара ушей тут лишняя.

— Ладненько, — протянула ведьма с явной досадой в голосе. — Чувствуйте себя как дома, но не забывайте о том, что в гостях. А я пока пойду прогуляюсь. Фай, если она будет к тебе приставать, кричи.

С этими словами Грид протиснулась мимо Эллианны и вышла в солнечное утро, под золотистый свет и пение проснувшихся птиц. Когда она закрывала за собой дверь, взгляд Эллианны упал на ее руку, оплетенную красной лентой, и лицо эльфийки вытянулось, как если бы было сделано из воска и потекло от близости открытого пламени.

— Вы обручились? — не сумела она скрыть изумления.

Мысленно Фай скривился. Хотел было возразить, но вспомнил Эвера и его чудовищную жену.