Виктория. Вспомнить себя - Раяна Спорт

Уже собираясь покинуть чужой номер, я заметила на столе странный предмет. Это были песочные часы, но не простые. Их корпус был выполнен в форме змеи, извивающейся вокруг стеклянных колб. Вместо песка внутри пересыпались какие-то мелкие детали, разноцветные и причудливые. Приглядевшись, я похолодела от ужаса. Это были... головы. Миниатюрные, но отчетливо различимые чьи-то головы. Фу, что за мерзость!

— Головы врагов Саагаши.

Внезапный голос, раздавшийся откуда-то сзади, заставил меня вздрогнуть. Я даже не сразу осознала, что мои мысли были озвучены вслух.

— Простите. Простите за вторжение, — быстро взяла себя в руки, чувствуя, как щеки заливает краска.

Мой взгляд невольно опустился вниз, и я с трудом сглотнула, осознав, что змеиный хвост — не плод моего разыгравшегося воображения, а вполне реальное продолжение мужчины. А ведь где-то в глубине души я надеялась на свою ошибку. Интересно, почему?

— Поверьте, моему государству ежедневно приходится отражать натиск куда более грозных завоевателей. Вы, в сравнении с ними, просто дитя, — прозвучал ответ, полный какого-то обреченного спокойствия.

— Кто вы?

Мой вопрос, прозвучавший скорее как мольба, чем как требование, явно застал собеседника врасплох. Он, покачиваясь, медленно прополз к ближайшему столику. Тут-то мне и открылась причина его несколько шаткой походки — он передвигался, скользя по полу. На столе он поставил пышущий паром чайничек и две чашки.

— Я принц из рода Нагов, — спиной ответил он. — Точнее пятый по старшинству.

— Наги, — повторила я по привычке именно так запоминать новые слова.

— Да. Наполовину человек, наполовину змея, — он пожал плечами, словно это было самое обыденное дело в мире, и наконец повернулся ко мне. Его взгляд был проницательным, словно он видел насквозь. — Дай догадаюсь: с тебя спали чары отеля?

— Что? — я моргнула, совершенно сбитая с толку.

— Да, чары. Те самые, что накладываются на персонал, чтобы они были… послушными, скажем так. Чтобы не задавали лишних вопросов и не нарушали установленный порядок.

— Я ничего не знаю об этом, — заинтриговано сообщила я. Надежда, что он не выставит меня за дверь, как это сделал Франсуа, придавала моим словам искренность.

— Не удивительно. Метрдотель не любитель посвящать в свои тайны.

— Но тогда откуда Вы знаете об этом? — заинтересовалась я.

— Но я же не персонал. Я гость. Хотя и на нас влияют некоторые из фокусов Француа.

— Например?

Я затаила дыхание, ожидая продолжения. В этот момент, стоя перед ним, я почувствовала острое, почти отчаянное желание найти хоть кого-то, кто был бы по ту сторону этой загадочной системы, кто разделял бы мое стремление к правде и свободе.

Господин Саагаши, казалось, не придал значения моим словам, лишь пожал плечами, словно отмахиваясь от незначительной детали.

— Допустим, мы не видим персонал. — произнес он с ноткой небрежности, которая тут же заставила меня насторожиться. Я уже собиралась согласно кивнуть, но внезапно остановилась. Что-то в его словах было не так, какая-то неуловимая фальшь.

— Нет. Меня же вы видите, а я — персонал, — опровергла я его пример. — Так что ваше предположение не совсем верно.

Он слегка наклонил голову, едва заметно растянув губы в улыбке.

— И это очень странно, ведь вы первая, кого я тут увидел и, что самое удивительное, продолжаю видеть.

Я усмехнулась, чувствуя, как внутри нарастает недоумение. Что за игра? С каждым его ответом вопросов становилось только больше, а ясности наоборот — меньше.

— И вам ни разу не захотелось узнать, с чем это связано? — спросила я, пытаясь уловить хоть какую-то реакцию.

Его улыбка стала шире, приобретя оттенок лукавства.

— Франсуа, помнится, лишь разозлился, когда я попытался проявить подобное любопытство. Вы еще тогда вцепились в дверь, охваченная паникой, и твердили, что никогда отсюда не выберетесь, — улыбаясь, припомнил принц.

Принц с легкой усмешкой напомнил о моем прошлом, о том, как я, охваченная паникой, вцепилась в дверь, убежденная в безысходности нашего положения. Его слова, хоть и звучали с ноткой веселья, заставили меня вновь пережить тот страх, ту беспомощность, когда надежда таяла с каждой минутой. Сейчас, стоя перед ним, я чувствовала себя совершенно иначе, но его слова напомнили о том, как сильно я изменилась, и как много мне еще предстоит узнать, а главное — понять и принять.

— Он разозлился, потому что потерял контроль над одной из своих подчиненных, верно? — предположила я, пытаясь понять мотивы своего работодателя. — Когда это произошло?

— Вечером того же дня, когда я заселился, — ответил он, вновь пожав плечами. — Я не отличаюсь особым терпением, знаете ли.

Именно тогда, я уверена, Франсуа начал испытывать ко мне неприязнь. Возможно, его раздражает, когда что-то выходит из-под его контроля, когда он не в силах справиться с ситуацией. Или же он просто из тех, кто строго соблюдает субординацию и не терпит фамильярности со стороны подчиненных. Как бы то ни было, одно ясно: я никогда не смогу стать его любимицей. Мое прошлое, мои действия, моя сама сущность, видимо, противоречат его представлениям о порядке и контроле. И это осознание, хоть и горькое, стало еще одним шагом на пути к пониманию себя и окружающей действительности.

Наступила неловкая тишина. Я растерянно оглядывалась, не зная, куда пристроить взгляд, и снова остановилась на столе, где стояли эти необычные часы.

— Значит это Ваши враги? — вновь уточнила я.

— Да, — подтвердил он коротким кивком. — Все, кто так или иначе уходит из жизни при нашем дворе в данный момент.

— У Вас война в графстве? — предположила я, когда увидела, как несколько голов чуть ли не подряд полетели вниз.

— Не совсем.

Господин Саагаши прошел вглубь гостиной и наконец поставил на столешницу поднос с чайным набором. Тихий звон фарфора и мой нос тут же уловил легкий аромат лесных трав, сладких ягод и меда. Я отстраненно наблюдала за его действиями. Как ловко, я бы даже сказала грациозно разлил он чай в чашки. Либо он решил взять инициативу в свои руки и налил мне, либо меня скоро спровадят, ибо кто-то должен прийти составить ему компанию. И тем неожиданней было услышать его слова:

— Смена власти на престоле всегда несет смерти.

Стоп! Ведь на улице время летит куда быстрее…

— Что Вы тут делаете? — сощурилась я, зная, что близка к разгадке.

— Думаю, Вы и сами догадались, — прочитал он по моему лицу. — Да-да, отсиживаюсь, — и протянул мне одну из чашек.

Он протянул мне чашку, и от терпкого аромата травяного чая закружилась голова. Отказать было невозможно, особенно когда ее предлагал такой интересный и загадочный мужчина. Фарфор был