Разведчик - Джек Флинн

На долю секунды я даже подумала о том, чтобы поехать в Самтер к тете Мод, но это означало бы сидеть за ее кухонным столом, пока она донимала бы меня расспросами об Уилле — где он, чем занимается, в безопасности ли он. Вопросами, на которые у меня не было ответов; вопросами, от которых мою грудь сдавило бы от тяжести всего того, чего я не знала о жизни собственного брата.

Поэтому вместо этого я приехала сюда.

Я облизала губы, встречаясь с глазами Райкера.

— Я не хотела сегодня быть одна.

Выражение его лица изменилось: он выдохнул через нос, его взгляд скользнул по моему лицу, прежде чем опуститься — всего на секунду — на изящный изгиб моей обнаженной ключицы. Его голос прозвучал тише.

— Тебе не нужно объясняться передо мной, Изабель.

Может, и нет. Но я чувствовала, что должна.

— Я думала о том, чтобы навестить тетю, — призналась я. — Но знала, что она будет спрашивать об Уилле. — Я издала короткий смешок, в котором не было ничего веселого. — И что я должна сказать? Что я даже не знаю, в какой стране сейчас находится мой брат?

На челюсти Райкера дрогнул мускул.

— Ей не нужно этого знать.

Я тяжело сглотнула.

— Да, ну. Она бы все равно спросила.

Его глаза потемневели.

— Тебе не нравится пребывать в неведении.

И это был не вопрос.

— Да, — призналась я. — Не нравится.

Какое-то время мы просто стояли там: слишком близко, слишком остро осознавая друг друга, оставляя слишком многое невысказанным.

Затем он пошевелился.

Медленным, обдуманным движением его ладонь скользнула по пояснице, когда он повел меня по коридору; прикосновение было легким, едва ощутимым, но наэлектризованным — словно он проверял что-то, словно ждал моей реакции.

И, видит Бог, я отреагировала.

Медленная пульсация жара прокатилась по телу, кожа покрылась мурашками от обострившихся чувств, а мысли вернулись к тому, как его пальцы сжимали мое запястье вчера — по-собственнически, уверенно, непреклонно.

Я сглотнула, борясь с теплом, расцветающим в груди.

— Так куда мы идем?

Губы Райкера дрогнули, словно он точно знал, что я делаю — цепляюсь за нормальность, за что-то, что могло бы удержать меня на земле.

— Я проведу тебе оставшуюся часть экскурсии.

Его голос был ровным, неторопливым, но его рука задержалась еще на секунду, прежде чем он убрал ее.

Я выдохнула.

Доминион-холл оказался еще величественнее, чем я себе представляла: Райкер провел меня через просторную оранжерею с видом на гавань, стеклянные стены которой пропускали золотистый утренний свет. В одном из углов стоял изящный черный рояль, его глянцевая поверхность блестела.

А затем — библиотека.

Я замерла как вкопанная.

Она была огромной. Два этажа возвышающихся книжных полок от пола до потолка, к которым вели лестницы из темного красного дерева, скользящие по латунным направляющим. Мягкие кожаные кресла и бархатные диваны заполняли пространство, а в воздухе витал запах состаренной бумаги, кожи и чего-то едва уловимо дымного.

Я повернулась к Райкеру, вскинув брови.

— Ты вообще читаешь?

Уголки его губ изогнулись.

— Мы все читаем.

— Все вы? — я сделала неопределенный жест. — Все семеро?

Райкер пожал плечами.

— Большинство из нас. Чарли, наверное, использует это просто для того, чтобы впечатлять женщин.

Я фыркнула.

— А ты?

В его глазах что-то блеснуло: что-то веселое, что-то понимающее.

— Мне не нужны книги, чтобы производить впечатление на женщин, Изабель.

Воздух заискрился.

Я не должна была чувствовать, как краска приливает к лицу, должна была проигнорировать то, как мой желудок екнул от его слов, как мое тело отреагировало на один только его голос.

Но я не могла. И Райкер это знал. Его взгляд опустился, и по его лицу промелькнуло что-то темное — нечто неоспоримо мужское, что-то хищное.

Он сделал шаг ближе.

А затем...

— Райкер?

Звук чужого голоса разрезал этот момент.

Я вздрогнула и отступила назад как раз в тот момент, когда Маркус уверенно вошел в библиотеку; его острый взгляд метнулся между нами со слишком явным пониманием происходящего.

Что бы он ни увидел на моем лице — или на лице Райкера, — это заставило его губы слегка дрогнуть, прежде чем выражение его лица стало жестким.

— Кое-что случилось, — он не стал вдаваться в подробности, да и не было нужды. Его взгляд устремился прямо на Райкера. — Ты нам нужен.

Поведение Райкера мгновенно изменилось. Игривые нотки? Исчезли. Его челюсть сжалась, а легкое веселье в глазах уступило место твердости.

Он медленно выдохнул, проведя рукой по челюсти, прежде чем взглянуть на меня.

— Останешься?

Я замялась. Я ведь приехала сюда ради него. Но теперь я не была уверена, что готова уйти.

— Я... — я облизала губы, переминаясь на каблуках. — Я, наверное, скоро поеду.

Взгляд Райкера долго не отрывался от моего. Наконец он кивнул.

— Маркус проводит тебя, если я не вернусь.

Звучало как отмашка, как категоричность, которая мне совсем не понравилась.

Но прежде чем я успела ответить, он уже ушел — скрылся за дверями вместе с Маркусом, их голоса были тихими и отрывистыми.

Я выдохнула, и тишина библиотеки навалилась на меня.

12

РАЙКЕР

Я никогда не проводил женщинам экскурсии по Доминион-холлу.

Никогда не пускал их дальше парадных дверей, если только они не приходили по делу — бизнес, работа или тщательно спланированная интрижка, которая не затягивалась дольше положенного. Это было не то место, которым стоит хвастаться, где можно водить женщин по коридорам, как по чертовой достопримечательности. Это был дом. Крепость. Последнее, что уцелело после жизни, построенной на крови и войне.

И все же сегодня вечером я провел экскурсию для Изабель Харпер.

Я до сих пор не был уверен, почему.

Ей не следовало здесь находиться, расхаживать по этим коридорам так, будто она была их частью. Но она была здесь. И что самое ужасное, я совсем не злился по этому поводу.

Я был доволен.

Ей понравились книги, и хотя это не должно было иметь значения, это было важно. Я видел это в ее глазах — то, как кончики ее пальцев скользили по корешкам, как она задерживалась, впитывая атмосферу этого места, словно чувствовала историю, вплетенную в каждую полку. Библиотека была не просто коллекцией; это было сокровище, одна из немногих вещей, которые мы спасли из нашей прошлой жизни, и наш отец позаботился об этом.

Он часто говорил, что люди могут лишиться своих денег, домов и имен, но слова, которые они носят в себе, украсть