Попаданка требует развода. И Дракона в мужья - Эмили Гунн

— Оу! А Алатар оповещен о том, что камердинер не позволяет Вам скучать в неведении? — расплылась по моим губам язвительная улыбка.

Уверенности в том, что личный слуга именно доносит о своем хозяине его матушке, не было. Однако, зная себялюбивый и эгоцентричный характер мужа, можно было надеяться, что он не разрешал передавать Эхиднии о своих делах.

Чему отличным подтверждением послужила кислая мина, на секунду сморщившая породистое лицо свекрови. Но Высшая Эльфийка незамедлительно вернула себе самообладание, вновь натянуто улыбнувшись.

— Побежишь докладывать? — ухмыльнулась она. — Тогда не забудь заодно признаться, что выдумываешь для моего сына несуществующие болезни. Нет у него никаких ал… аллюэргий! Или что ты там измыслила?..

Ха! А я и забыла, что не все болячки у нас с местными схожи. Очевидно, свекровь понятия не имела, о чем речь. И лишь уловила, что говорю я о какой-то врожденной заразе. О которой мать, естественно, знала бы.

«Но ведь можно и не признавать, что аллюэргия бывает чаще всего с детства!» — озарило меня.

— О-о, это страшная болезнь, недавно вспыхнувшая едва ли не повсеместно на Амарезе, — состроила я трагическое лицо. — Недуг аристократов! И, увы, поражает она лордов из лордов, — воздела я глаза к небесам. — Пока по близости нет ничего алого, она никак себя не проявляет. Но стоит только глянуть на красный цвет, — выпучила я глаза, изображая чистый ужас. — Словом, смотрите сами. Я предупредила, что с вами станет, если вы так подведете своего лорда, — опять же мои слова были адресованы исключительно служанкам, застывшим в нерешительности. — Он не прощает измены себе. А это, — ткнула я в парчу, подрагивающую в побелевших пальчиках ближайшей ко мне горничной, — явная измена. Тем более, что вы были предупреждены о недуге моего мужа!

Сказала и, не дожидаясь дальнейших дискуссий на тему: «Есть ли сыпь на Эльфе», покинула комнату.

Я сделала всё, что могла. Теперь пусть сами решают, кто у них в приоритете — Эхидния с ее манией величия и желанием ткнуть меня в безвластие. Или Алатар с заразой, которой я его только что с удовольствием наградила.

***

Ту битву я выиграла. Ведь когда вернулась в спальню, отряда жало-ухих инвентаризаторш там уже не наблюдалось. А покои притихли, радуясь своей нетронутости.

Однако за мной была битва, но не война. И кто знает, что бы мне принесли новые дни, останься я под змеиным боком Эхиднии и ее парализующего питоныша. Скорее всего, Эльфийка просто отложила своё деморализующее нападение до выяснения этиологии аллюэргии.

Но ее возвращения я ждать не собиралась.

Как говаривала наша воспитательница в доме сиротки: «Лучших дней в жизни замужней женщины целых два. Первый — когда она вступает в брак, и второй — когда она из этого бракованного счастья благополучно выныривает».

Сегодня у меня второй самый удачливый день. Я вот-вот вынырну, чтоб сделать глоток свежего воздуха свободы.

Глава 14. Побег удался, или капкан удальца

Дальше дело было за малым. Отпустить слуг, объясняя всё словами Алатара о детях Солнца, томящихся долгими вечерами без истинного света.

Выпить настойку от кашля. Поперхнуться, подавить рвотные позывы, откашляться так, будто, залежавшись, эта гадость сменила принцип действия на противоположное. И, помолившись, пойти другим путем.

Никаких тебе больше плантаций. Только хардкор! Или рок… скала то есть. Одним словом, я пошла прямо к бушующему океану.

Там, в скалах была лишь узкая дорожка, постепенно выводящая в непроходимую чащу леса. И неизвестно еще, что было безопаснее — разбиться, поскользнувшись на отвесных склонах; утонуть, будучи захваченной бешеной волной; затеряться в темных дебрях, куда возможно еще не ступала нога человека. А то и человекоподобного двуликого создания…

Мысли в извилинах кипели и сталкивались яростнее волн, шумевших внизу. Если эликсир не подействовал, и муж прознал о моей попытке бегства, он всё равно довольно далеко. Пока хватится, пока вернется… Что-то мне нашептывало, что на скалы Алатар по любому не сунется. Даже ради воплощения своих ненормальных планов на меня.

Не стоит рисковать Его Светлостью из-за глупой недоэльфийки, что предпочла бурю и, вероятно, разбитый череп, объятиям своего хладнокровного мужа-тюремщика.

Но сумасшедшей я не была. А потому очень остро чувствовала и холод, и покалывание в напряженных мышцах, и онемение в замерших пальцах и, конечно, страх. Он с первых неловких шагов прокрался к сердцу и теперь колол его и кусал, заставляя сбиваться с ритма.

Ноги давно уже окаменели и двигались, скорее, по привычке, не полагаясь на глаза. Я не настолько эльфийка, чтоб мой внутренний свет освещал путь во тьме. Так что шла практически вслепую. Больше по наитию, чем даже по памяти. Да, я там что-то нашла в картах, выкраденных из архива, и чего-то даже заучила. Но точно вам говорю, если кто-то болтает, что в экстремальной ситуации собрался и вспомнил как наяву вызубренные кляксы на бумаге, то он беспардонно врёт!

Не помнила я ни черт… ни чёрточки. Больше скажу. Я даже не вспомнила, что нужно что-то припоминать! А если бы и вспомнила, то не нашла бы в своей памяти нужную информацию. Потому что только и делала, что цеплялась за выступы, стараясь не забывать делать вдохи и выдохи.

И вот, наконец, долгожданный спуск на ровную поверхность. Хотя ровная — это громко сказано. Потому что почва была рыхлой, местами покрытой камнями и зияла влажными ямами. Но это была земля! Не прожорливая морская пена, тянущая ко мне свои белокурые языки. И не полированные ими скалы, с которых мои ноги так и норовили соскользнуть.

Пройдя совсем немного, я, в конце концов, добралась до леса. Темного, пугающе чужого, с плотно выстроившимися в неровные колонны древними деревьями. Их стволы были настолько широки, что не дали бы обхватить себя руками. А в их раскидистых кронах даже днем запутывались солнечные лучи, из-за чего в чаще всегда стоял густой полумрак.

Если поначалу, воодушевленная тем, что всё еще жива, я не чувствовала лесной прохлады, то постепенно она принялась всё громче выстукивать мелкую дробь в моих зубах. Но, получше укутавшись в домино из дублёной кожи, я шла вперед и не позволяла себе зацикливаться на ощущениях. Особенно на страхе, что крался за мной по пятам, с каждым новым звуком леса заставляя мой желудок ухать вниз.

Не считала, сколько на всё это было потрачено времени, но угасающие силы сами вычеркивали секунды, приближающие меня к изнеможению.