Попаданка требует развода. И Дракона в мужья - Эмили Гунн

А муж всё говорит и говорит. О каком-то договоре с Драконами, которые и кончика уха эльфийского не стоят. И о том, что у него, у Светлого лорда всё схвачено. И никакой чешуйчатый переговорщик не сможет ни на что повлиять. Пусть то, что Алатар затеял, и не совсем законно на Амарезе и к тому же лирэндил.

Последнее слово на языке Древних Алатар произнёс полушепотом. Тягуче растягивая гласные. И хоть в их старо-фейрийском я ни в зуб ногой, сколько бы ни учила, но перевести всё же смогла, что «лирэн» — это «крайне сложно», а «дил» означает «дело».

Так что если муж надеялся своим древне-эльфийским скрыть от меня то, что даже великому лорду тяжело справиться с Драконом, то ему это не удалось. Я это чётко уловила!

Вдобавок вся поза Алатара и его непривычная болтливость выдают озабоченность из-за прибытия делегации Драконов на Амарез.

Однако я никак не комментирую услышанное. И всё это время пребываю в подвешенном состоянии. Все реакции у меня замороженные. И, кажется, я даже дышу через раз, отсчитывая секунды до ухода Алатара.

А он, видимо, уже и не со мной разговаривает. А так, размышляет вслух, обсуждая свои умозаключения с единственной, по его мнению, достойной личностью в этой комнате — то есть с самим собой.

Ну и отлично. Мне бы только дожить до той минуты, когда лорд наговорится со своим сиятельством и предоставит меня себе.

И это счастье, наконец, наступает. Муж уходит, а я готова разрыдаться от счастья.

Всё.

Полный день относительной стабильности.

Первым долгом кидаюсь в спальню. За мной тенью плетутся служанки, что на поворотах и при входе в разные помещения сменяют одна другую.

Я будто заперта в компьютерной игре, где у каждого своя роль и своё строго ограниченное пространство. Вот горничные и передают опеку надо мной друг другу. Чтоб не терять из виду и в то же время не покидать свой очерченный квадрант.

Но, может, это лишь моё взбудораженное восприятие так всё рисует. Потому что следить за траекторией движения прислуги мне сейчас некогда.

Побег. Это всё, что занимает мои мысли.

Ну, еще и Дракон. Почему-то… Зачем Алатар заговорил о нем? Проверял мою реакцию? Вот уж не думала, что муж способен на ревность. Тем более после всей правды, которую узнала о его ко мне отношении.

Но, видимо, что Эльфу нормально, то адекватному — Лирэндец!

Идеальным временем для рывка на свободу казалась глубокая ночь. Однако после вчерашнего я больше не решилась бы испытывать судьбу. По крайней мере, пока не избавлюсь от браслета, напитанного энергией мужа. Эта железяка всё усложняла.

Я лихорадочно искала выход, просчитывая все варианты, как вдруг по неосторожности чуть не подавилась кислой ягодкой. По вкусу они напоминали малину, пусть и отличались от последней необычным цветом. Матовое серебро. Ими бы ёлку украшать! Но я просто держала их в изящной вазочке у себя на трюмо и закидывала в рот, улетая в размышления.

Откашлявшись и почувствовав неприятное жжение, я внезапно вспомнила об одном снадобье, что я купила, подхватив мажарскую хворь.

Знахарка, у которой я в то мутное время приобрела средство от кашля, повстречалась мне на торговой площади. И, продавая мне свой чудодейственный эликсир от простуды, она указала на помолвочный браслет и извиняющимся тоном сообщила, что магия в нем может незначительно притупиться.

Тогда я не придала этому значения. Тем более что настойка так и не пригодилась, ведь кашель сошел на нет сам по себе. Но сейчас слова знахарки вдруг всплыли в памяти.

Бросившись к полке, где я хранила всякую ненужную мелочь, я чуть не взвизгнула от счастья, обнаружив заветный пузырёк. Конечно, у него мог выйти срок годности. Да и нельзя было предугадать, насколько сильно подавит раствор магию браслета, но это было уже кое-что!

Глава 12

Спрятав своё сокровище понадежнее, я решила дождаться удачного момента. А пока что поиграем в причудливую игру Алатара. Будем притворяться, что ничего не было.

И только я нацепила на лицо блаженную мину леди-под-флёром, как мимо меня пронеслось сверкающим метеором и плюхнулось на постель блестящее нечто. Отряхнувшись, оно, позвякивая, приняло форму орлицы с металлическими пёрышками. Та, кокетливо изогнув клюв в подобии улыбки, преподнесла мне жеманным пением:

«Приветствую-приветствую! Новость из королевства Остерн будет особенно мила всем леди брачного возраста. Конец мезальянсу. Наследник рода, потомственный темный маг, обладатель внушительного состояния и сногсшибательной внешности, голубоглазый сердцеед Извер Даркести разведен и снова свободен. О том, какие причины вынудили уважаемую темную семью пойти на крайние меры, мы тактично умолчим, а вы — поспешите, такие женихи на вес золота. Что же стало с бывшей леди Даркести? Это тайна даже для нас. Скорее всего, признавшаяся в прелюбодеянии и отставленная жена вернулась к себе на родину, на Острова, в эльфийский анклав, где заправляет род Лоссэ. Ведь, как выяснилось, леди Эльзбет — полукровка».

— О, нет! Благодарю покорнейше, но Изувера мне вполне хватает своего, — ответила я вестнице, когда она завершила свою песнь.

«Темный маг, надо же, — усмехнулась про себя. — Интересно, как бы отреагировала его женушка, предложи я ей махнуться не глядя. А что? Она мне Темного, я ей — Светлого…»

Но ей больше повезло. Она хоть сумела развестись, без швыряний об пол и электрошоковых впрыскиваний флёра. И родные у ней есть, пусть и полукровчатые…

А я у себя одна. И поможет мне только смекалка. На этом и распрощалась я с орлицей и ее заманчивым предложением и пошла своей дорогой… В сад.

Пойду посижу, погрущу, на листочки всякие погляжу… пусть слуги доложат мужу, что я приятно провожу время, как и должно высокородной Эльфийке.

Но какой там! По пути к зеленой прохладе меня едва не сбил с ног еще один нежданчик. Правда, теперь уже не милый и магический, а крупный и рычащий.

— Торин? — опешила я. — Что ты тут делаешь?!

— Тише ты, — глухо рыкнул он, беспокойно оглядываясь по сторонам. — Где твой выхоленный супруг? — с нескрываемым отвращением выплюнул он.

— А-а.. ээ… дома! — выпалила я, попятившись от раскрасневшегося Дракона.

Он смотрел на меня так, будто я во всех грехах против рептилий виновна, включая вымирание