Обман - Наталия Джастер

Мысленно я выбросил эту мысль в окно, пока она не вывела меня из себя. И все же образ ее кремневых глаз и умного, праведного рта всплыл на поверхность, выжигая себя на мне клеймом, словно урок, который отказывался быть усвоенным.

7

Поэт

Гнев оказывает глубокое влияние на изобретательность человека. Оглядываясь назад, та ярость, что я испытал в тронном зале, помогла мне вновь обрести свой голос позже тем же вечером, во время интимного приема для королевских особ и их свиты. Они умоляли меня развлечь двор, и мои слова сочились в небо, где над садом орхидей мерцал холст из звезд.

Будучи в центре внимания, я превзошел самого себя.

Но затем я увидел ее...

— В Лето, — повествовал я, — солнце свирепствует жаром. В то время как среди костей Зимы каждый хрустальный звук одинок. — Я изогнул бровь, глядя на придворных детей. — И готов наложить магическое заклятие.

Щербатые рты растянулись в улыбках. Я знал еще кое-кого, кто с удовольствием послушал бы это выступление среди пышных кустов и ниш сада. Этому кому-то также понравились бы пузыри, летящие из множества палочек, которыми орудовали некоторые гости. Этот кто-то с удовольствием был бы здесь, со мной.

Я подавил боль.

— В Осень...

Я собирался указать на Королеву Авалею.

Но там стояла ее дочь.

Восхитительный свирепый взгляд Бриар заставил меня умолкнуть. На ней была парча цвета слоновой кости и янтаря, платье было разделено по центру, от лифа до самого подола. В разрезе просвечивал тот же материал, только цвета в узоре были поменяны местами, а янтарная кайма окаймляла ее зубчатые рукава до локтей.

Впечатляюще. Не тот стиль, которым стала бы щеголять леди Весны, но все равно с отменным вкусом. Если эта колючка в будущем не будет осторожна, в конце концов она перещеголяет меня в нарядах.

Она скрытно теребила свое платье. Ее пальцы пощипывали приталенные плечи, затем ладони порхали над глубоким вырезом, словно отчаянно пытаясь прикрыть обнаженную плоть. Прямо как подобает наследнице, только с хмурым взглядом вместо румянца.

Мои губы дрогнули в усмешке. Декольте соответствовало Весне, однако закрытость кожи везде в остальных местах отдавала Осенью. Тем не менее, этот наряд явно не был ее личным выбором.

Жаль, что она к тому же настояла на том, чтобы стянуть волосы. Заплетенный пучок, усыпанный жемчугом, едва ли воздавал ей должное. Каждая прядь этих великолепных рыжих волос была закована на своем месте, до такой степени, что это выглядело как мигрень, ожидающая своего часа.

Какие соблазны таились под тугими швами этого наряда? Насколько легко было бы разобрать эту косу, распутать ее, как лесной пожар, и запутаться пальцами в этом пламени? Что бы она сделала и как бы застонала, если бы я потянул за корни этого пламени?

Целенаправленно я позволил своему взгляду скользнуть по Бриар, как кончику кинжала, плавно и с намеком на опасность. Мои глаза врезались и проникали глубоко. Между нами — только между нами — я сделал это очевидным, позволив своим извращенным мыслям стать известными.

Ее глаза вцепились в мои, переводя анархию, творящуюся в моей голове. Смущенный розовый оттенок пробежал по вырезу, который ей так не нравился. Тонкая линия ее рта приоткрылась, словно сломанная задвижка, за которой таились глубокие, темные, влажные места.

Этот феномен длился одну восхитительную секунду, прежде чем уступить место явному раздражению. Она сжала свои тонкие губы, словно ее рот склеили цементом.

Очаровательно. Я никогда еще не заставлял кого-то ненавидеть себя с такой преданностью. Ее оттенки слоновой кости, янтаря и рыжего — невинность и огонь — притягивали меня, как мотылька.

Она была ежевичным кустом, которому никогда не обрезали колючки. Твердой свечой, которую никогда не зажигали и не плавили.

Я считал, что с ней покончено, но я был непостоянным существом. Как я мог удержаться и не посмотреть, к чему приведет этот вызов? Кроме того, все остальные мне уже наскучили.

Нет. Я винил ее. Каким-то образом эта женщина сделала всех остальных скучными.

Я уже однажды сделал ее своей мишенью. Я мог бы сделать это снова. В самом деле, я мог бы зайти еще дальше. Заставить ее извиваться.

Мой голос пригвоздил принцессу к траве.

— В Осень, — повторил я, — цвет наполняет деревья, словно специи, а дамы толкуют сны при свечах, фитили которых зажжены на всю долгую ночь. — Я собрал следующие слова на языке и швырнул их в нее. — Горячо пылая, прежде чем расплавиться в прекрасную катастрофу.

Тонкое горло Бриар дернулось, мышцы работали в тандеме. Если бы не едва заметная пульсация на ее шее, я бы принял принцессу за статую. Но нет, я не был наивен. Я видел ее дискомфорт и мог бы пообедать им, как закуской — прожорливый импульс.

Прекрасная катастрофа.

Раскинув руки, я перевел внимание на Базила и Фатиму.

— А здесь, в Весне, жизнь расцветает. Мы накладываем полные тарелки, живем среди флоры и фауны и процветаем на чувственных удовольствиях. Так идите же и резвитесь, сладости мои. И восславьте наших монархов за это веселье. Во имя любви к Весне, я шлю вам скандальное приветствие. — Я поклонился. — И скандальное прощание.

Гости подняли тосты и отправились исследовать территорию. Дети пошли в атаку, врезаясь мне в ноги и умоляя рассказать им еще одну историю.

—Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста-пожааааалуйста!

— Увы, — сокрушался я. — На сегодня у меня закончились сказки.

— Неееееееет, — заныли они.

— Но у меня есть альтернатива.

Эффектным жестом я выхватил одну из мыльных палочек у проходящего мимо слуги, который нес их в ведре. Поскольку пузыри должны были продержаться некоторое время, прежде чем лопнуть, я дунул сквозь овальный кончик. Поток полупрозрачных сфер поплыл по саду и спустился на извилистые дорожки. Малышня бросилась в погоню, разбегаясь по садам, в то время как их родители поспешили следом.

Весна приветствовала своих гостей. Лето присоединилось к игре в шары.

Пожилая Зима выглядела так, будто ей отчаянно нужно было проветриться. Сильвия и Дория тащились по дорожке так, словно им предстояло паломничество, чтобы добраться до конца.

Осень беседовала с группой слуг, которые показывали ей, как работают мыльные палочки. А там, где была Осень, должна быть и ее дочь.

Должна быть. Но ее не было.

Эта мизантропка не стала терять времени на исчезновение. Мои глаза сканировали листву, охотясь за этими легковоспламеняющимися локонами.

Семь дам королевы танцевали, как кокетливые нимфы. Две из них — Пози