Связанная с Анубисом - Дани Медина

— Трахай меня, пожалуйста! Ещё, мне нужно всё, Руатан! — хнычет она; ее влажная киска и всепоглощающее желание не дают мне думать — я хочу всё.

Я хватаю её за волосы, приподнимая наши тела, и, стоя на коленях, начинаю вколачиваться так глубоко, как только могу. Ее руки тянутся назад, и мои грудные мышцы царапают её ногти. Ее идеальные, круглые и тяжёлые груди подпрыгивают от силы столкновения наших тел. Наша синхронность растёт и доводится до совершенства, как и наше наслаждение, которое накрывает нас, разрушая всё вокруг.

Сперва кончает она, а затем изливаюсь я; пульсация наших гениталий почти заставляет меня забыть собственное имя, но мне и не нужно имя — всё, в чем я нуждаюсь, сейчас находится в моих объятиях.

Мне нужна только она.

Глава 18

Луна как свидетель

АЛИРА МУН

Мое тело медленно опускается обратно на матрас в тот же миг, как он отстраняется от меня. Лишенную сил и энергии, его сильные руки поднимают меня и несут в купальню.

Он бережно моет меня. Я потеряла счёт времени — мои силы иссякли, словно меня выдернули из розетки, которая не давала мне уснуть. Когда мы возвращаемся в спальню, и он снова несет меня на руках, я вижу отражение луны; мы берём её в свидетели того, что больше не можем жить друг без друга. Несмотря на все опасности, что кружат вокруг нашего союза, в этом мы уверены абсолютно.

— Я сделал тебе больно? — его голос пробуждает меня, и мои тяжёлые глаза пытаются сфокусироваться на нем.

— Что? — я резко сажусь на кровати.

— Я сделал тебе больно? — повторяет он с ещё большей болью в голосе.

— Почему ты спрашиваешь? — только сейчас я фокусирую взгляд на его теле, и он светится, как рождественская ёлка.

— Мои силы вернулись, моя Али, — его слова не звучат радостно.

— Ты не сделал мне больно, — я ползу по кровати к нему. Из его горла вырывается вздох облегчения.

— Прости меня. Я был слишком груб, оставил отметины на всем твоём теле, — он слегка опускает голову; ему стыдно.

Я спрыгиваю с кровати, подхожу к большому зеркалу в спальне и тогда понимаю, о чем он говорит. Словно раскалённые угли выжгли на моем теле следы, напоминающие уже зажившие ожоги второй степени — это отпечатки его пальцев, впечатанные в мою кожу.

— Мне не больно, — я поворачиваюсь к нему. Руатан сидит на краю кровати.

— Мне следовало быть помягче… я повёл себя как животное и не сдержался.

Я забираюсь к нему на колени, обхватываю его талию ногами и заставляю посмотреть мне в глаза.

— Эй, здоровяк, ты не сделал мне больно, — его глаза наконец встречаются с моими.

— Я редко теряю контроль подобным образом, но моё желание было настолько сильным, что взяло верх, когда мои силы вернулись, а я этого даже не заметил. Мои руки превратились в раскалённые угли и обожгли твою кожу, оставив на ней метки.

— Ай! — вскрикиваю я, почувствовав жжение в рёбрах.

Опустив взгляд, я вижу такую же метку, какие покрывают тело Руатана.

— Что это? — с любопытством спрашиваю я.

— Когда я пометил тебя как свою, на моем теле появилось твоё имя. Теперь, когда мои силы окончательно вернулись, на твоих рёбрах появилось мое.

Я моргаю несколько раз, пытаясь осмыслить это.

— Это что-то вроде печати? — я провожу по ней пальцем.

— Да. Печать, подтверждающая, что ты принадлежишь мне, Руатану, генералу Анубису Северных врат.

Я понимаю, что есть что-то ещё.

— И почему тебя это не радует так же, как меня?

Его глаза встречаются с моими, и теперь они кажутся еще более золотыми.

— Потому что мои силы вернулись, и мне нужно вернуться в подземный мир, найти бога Мортиуса и попытаться разрешить нашу ситуацию.

Он о чем-то умалчивает, но я не хочу давить.

— Мы никогда не расстанемся, забыл? Ты обещал мне, что мы будем спать вместе каждую ночь. Я буду здесь, когда ты вернешься; я никуда не уйду, здоровяк, — я глажу его по морде, и он закрывает глаза.

— А если я не вернусь, Алира? Если по какой-то причине я больше никогда не вернусь, нам нужно установить срок, после которого ты должна будешь жить дальше, — его слова бьют меня, как жестокая пощечина.

— Нет! Так не пойдет. Ты будешь возвращаться ко мне каждую ночь, как и обещал. Расскажи своему богу о нас и найди тех, кто сможет нам помочь. Но никогда, слышишь, никогда не проси меня жить дальше, потому что без тебя такой возможности просто не существует. Понял? Ее нет! — я обнимаю его за шею и утыкаюсь лицом в изгиб его шеи.

Я цепляюсь за него так, словно Руатан — моя спасательная шлюпка. Произойти может многое, но я отказываюсь даже представлять себе любой из этих вариантов. У меня нет плана «Б», и я сделаю всё, чтобы у него его тоже не было.

Его руки обвивают меня, и мы замираем, прислушиваясь к биению наших сердец, которые теперь звучат в одной мелодии. Они бьются синхронно, и это вселяет в меня уверенность, что ничто не заставит нас исчезнуть.

— Когда тебе нужно уходить? — я отстраняюсь, хоть и не хочу знать ответ. У нас должно было быть больше времени вместе.

— Следующей ночью. Сначала я уложу тебя спать, — он ласкает моё лицо пальцами, словно желая запечатлеть каждую чёрточку в своей памяти.

— Значит, у нас есть еще много часов, чтобы принадлежать друг другу, пока не придет время, — я трусь бёдрами о его член, и рельеф его головки приводит меня в состояние боевой готовности. — Мы могли бы провести его с пользой, — шучу я, пытаясь разрядить обстановку. — Мы можем потратить всё это время на то, чтобы узнать друг друга немного лучше.

Его смех взрывается, сотрясая всё его тело и заставляя меня смеяться вместе с ним.

— Кто бы мог подумать, что я буду весь изводиться из-за того, что обжёг тебя своими отпечатками, а ты будешь просить добавки? — он заправляет выбившуюся прядь моих волос за ухо.

— Никто. Я даже не думала о сексе, но ты видел мой новый парк аттракционов? Ни один мужчина в этом мире не сравнится с тобой — такой горячий, мускулистый и ненасытный. А эти твои маленькие когти, здоровяк — это вообще сумасшедший бонус. Когда они вонзаются в мою плоть, всё остальное теряет смысл. Есть только мы и весь тот разврат, которому мы