Не отпускай меня - Хлоя Уолш

и сразу же заставила меня почувствовать себя спокойнее. Я даже не успела открыть рот, как тетя Мэгги уже обняла меня, прижимая к своей пышной груди. Я почувствовала, как мое тело сжимается от тревоги, но подавила это чувство.

Я была в безопасности.

— Так повзрослела, — тетя Мэгги повела меня через прихожую в гостиную, не отпуская. — Такая красивая. Такая…

— Живая, — заметил дядя Сэм голосом, густым от эмоций. Он стоял посреди гостиной, похожий на более молодую версию моего отца, и улыбался во весь рот. Однако он не подошел ко мне — словно знал, что одно резкое движение может привести меня в панику.

Так бы и случилось, и я оценила его чуткость.

— Да, дядя Сэм, — тихо ответила я, и впервые за очень долгое время я действительно верила в то, что говорю.

Я была жива.

Я была свободна.

Мой взгляд скользнул к девушке, стоявшей чуть позади моего дяди, и странное чувство удовольствия и уюта накрыло меня.

— Привет, Кенни, — сказала она голосом, таким мягким и чистым, что он звучал для меня как музыка.

Я улыбнулась своей младшей кузине в ответ.

Я не могла иначе.

Эти глубокие ямочки на ее красивом округлом лице делали это невозможным.

— Привет, Моллс.

В детстве мы с Молли были похожи: загорелая кожа, светлые волосы — хотя у нее это была густая грива кудрей — и зеленые глаза. Время лишь усилило наше сходство.

Но одного взгляда на мою младшую кузину было достаточно, чтобы понять: она выросла в красивую, здоровую девушку — в отличие от меня — и это заставило мое сердце болезненно сжаться. Внутри меня словно образовывалась пожирающая пропасть, когда я смотрела на свою Молли Блэк.

Я почти завидовала.

Лицо Кейда всплыло в моем сознании, и я физически вздрогнула. Я должна была вырасти такой, как Молли — такой, какой она, очевидно, стала. Я должна была стать похожей на нее и быть той девушкой, в которую влюбился бы Кейд.

А не тем беспорядком, которым я стала.

Желание содрать с себя собственную кожу было настолько сильным, что мне потребовалась вся сила воли, чтобы сдержаться. Я больше ни секунды не хотела быть той девушкой, в которую превратилась. Я отказывалась ей быть. Мне нужно было заново обрести себя.

Хотя бы ради моего ребенка, если не ради себя самой…

***

После ужина наши родители ушли в гостиную, а я осталась на кухне с Молли, помогая ей с уборкой. Прошло так много времени с тех пор, как я в последний раз проводила время с ровесницами, что я уже забыла, каким приятным это может быть.

Я потеряла всех своих друзей, когда вернулась в Престон, и быть рядом с Молли, просто слушать, как она болтает о случайных, но таких типичных подростковых драмах, было глотком свежего воздуха.

Она даже спросила мое мнение о парне, который ей нравился в школе, и попросила у меня совет, хотя я не была уверена, какого рода советы Молли ожидала от меня услышать.

Я не знала парней.

Я знала мужчин.

Знала, какими злыми, жестокими и одержимыми сексом они могут быть.

Я могла бы написать книгу о таких мужчинах.

—А это не плохая идея, — весело сказала Молли, когда я озвучила свое мнение.

— Что именно?

— То, что ты напишешь книгу. О боже, Кенни, я так рада, что ты здесь, — воскликнула она уже, наверное, в третий раз за этот час, загружая посудомоечную машину грязными кастрюлями и сковородками.

— Серьезно, я визжала как маленькая девочка, когда папа сказал, что вы приедете в гости. — Наполнив чайник, Молли включила его и повернулась ко мне. — Ты даже не представляешь, как сильно я по тебе скучала — как мы все по тебе скучали. — Она улыбнулась. — Это похоже на Рождество.

Я передала Молли стопку грязных тарелок и взяла тряпку у раковины.

— Я рада быть здесь, Моллс.

Это была правда.

Быть здесь, в окружении семьи, и делать что-то настолько рутинное, как уборка после ужина вместе с кузиной, казалось таким успокаивающим.

— Я тоже скучала по вас.

— Так, ладно… папа сказал, что мне нужно фильтровать свой поток слов рядом с тобой. — Достав из шкафа над чайником две кружки, Молли насыпала в них какао. — Но ты же знаешь, у меня никогда не получалось фильтровать сказанное.

— Помню, — с горькой усмешкой добавила я. Молли всегда была прямолинейной. Это я точно помнила.

Молли сморщила нос.

— Прости, — пробормотала она. Чайник закипел, и я наблюдала, как она наливает горячую воду в кружки, после чего жестом пригласила меня к кухонному столу. — Я веду себя ужасно бестактно.

— Все в порядке, Моллс. — Я подошла к столу и села. — Хорошо, когда есть с кем поговорить.

Глубоко вдохнув, стараясь успокоиться, я заставила себя быть смелой и рассказать все.

Я рассказала Молли все, и это было… освобождающе, словно чем больше я говорила об этом, тем меньше власть тех мужчин надо мной становилась — тем меньше власти надо мной оставалось у хозяина.

Когда я рассказала Молли про Эмили и Кейда, я сорвалась и разрыдалась так сильно, что думала, никогда не остановлюсь. Эти слезы стали еще сильнее, когда я заговорила о своей беременности.

— Я… я не понимала, — прошептала Молли, когда я закончила.

Ее лицо побледнело до смертельной бледности.

Она выглядела так, будто ее сейчас стошнит, и я ее не винила.

Меня саму тошнило каждый раз, когда я думала о том месте.

— Эти мужчины вырвали куски из моей жизни, Молли. Они отняли у меня годы, и мне так больно, что иногда кажется, будто я никогда не смогу выбраться из этой тьмы. — Я всхлипнула и вытерла глаза рукавом рубашки. — Большинство дней я чувствую пустоту внутри.

Еда не могла заполнить эту зияющую дыру во мне. Только Кейд мог, а сейчас он был в другом штате.

— Это душит, — призналась я, вздохнув. — А Кейд… когда я была с ним, это исчезало. Он заставлял это исчезнуть — их лица, запахи, голоса. И хоть это нездорово и совершенно безумно, я чувствую себя собой только рядом с ним.

Мой телефон завибрировал, отвлекая меня, и я остановилась на полуслове.

Кейд: Я не понимаю, зачем ты это делаешь, малышка. Просто возвращайся домой и поговори со мной.