Я родила от вашего мужа - Полина Рей

решил поехать на работу. Во-первых, он уже до чёртиков устал от той загородной жизни, которая даже в страшном сне не могла присниться. Во-вторых, все же надо было что-то решать с заработками. Ну и, в-третьих, встречу с адвокатом, чтобы утрясти все моменты предстоящего раздела имущества, никто не отменял.

Возвращался Вениамин в лихорадочном оживленном состоянии. По дороге заехал в магазин, прихватил выпить. Алёну лицезреть не хотелось, но он понимал неизбежность встречи с этой женщиной. Не дай бог опять она взбрыкнёт и свалит в туман – и опять ему придётся быть привязанным к дому и сыну. Нет уж… пусть лучше сама сидит и выполняет все бабьи функции.

А он сам… Он сам попробует наладить отношения с Дашей и дочерьми. Начнёт с малого – перетащит сюда все свои шмотки, чтобы лишний раз жена не раздражалась. Потом может с чем-то подсобит…

Преисполненный этими мыслями, Хлебников забрал один пакет, второй оставил в машине. Прошёл в дом, и когда открыл дверь, услышал, как Алёна с кем-то разговаривает.

Этот «кто-то» оказался его матерью, которая и обнаружилась на кухне. Она сидела, держа на руках внука, а когда он вошёл, сделалась виноватой.

Глупости! У Вени аж всё внутри взыграло. Никита – точно такой же его ребёнок, как Эмилия и Майя. И нечего считать себя не в праве с ним посидеть.

– Это что у тебя такое? – пошла в атаку мать, придя в себя.

Она быстро передала спящего младенца Алёне и встала. Направилась к Хлебникову, которому стало мгновенно не по себе. Как будто снова стал тринадцатилетним мальчишкой, который накосячил.

– Ты купил теперь не только пиво, но ещё и что-то покрепче! – обвинила Вениамина мать, ткнув пальцем в сторону пакета. – Алёна мне сказала, что ты злоупотребляешь!

Злоупотреблял здесь вовсе не он. А его терпением. И делали это два носа, которые лезли туда, куда им не следовало!

Внезапно у Вени возникла просто непередаваемая агрессия из-за того, что он мог лишиться выпивки – его единственной надежды на кое-какие краски жизни…

– Не твоё дело! – гаркнул он на мать. – Приехала с внуком сидеть, вот и займись!

Он прошествовал в спальню, где и заперся. Когда откупорил бутылку и приложился прямо к горлышку, а по пищеводу растёкся жар, который очень быстро принёс чувство тепла и эйфории, и существовать стало как-то легче.

Никто не станет ему указывать, как жить! А мама… мама никуда не денется. Она уже сидит на плотном крючке, который называется «любимый крохотный внук». И чем больше времени с ним проведёт, тем крепче привяжется.

А бухло из машины всё же следует припрятать. А то Алёне, того и гляди, взбредёт в голову мысль его вылить.

Так что будет Веня прибухивать тайно. От греха, что называется…

ГЛАВА 10

ГЛАВА 10

– Могу чем-то помочь?

Этот вопрос Киселёв задал в тот момент, когда мы подъезжали к городу.

За время, которое ушло на половину пути до дома, между нами почти не было сказано ни слова. Алексей лишь узнал, куда ему ехать, после чего за окном полетели унылые пейзажи. Вернее, были они весьма себе красочными, потому что осень уже вовсю орудовала своими кистями, нанося заметные штрихи всюду, но я не видела в окружающем мире ничего радостного и радужного.

– Если только вас можно нанять киллером, – улыбнулась я криво, на что майор рассмеялся.

– Киллер-полицейский – это звучит интересно, – оценил он попытку разбавить гнетущую атмосферу каплей юмора. – Я подумаю, хорошо?

Я кивнула и вновь стала смотреть за окно. Сегодня всё встало на свои места. Алёна вернулась к сыну и своему будущему супругу, а мне оставалось лишь отпустить. Ситуацию и воспоминания о прошлой счастливой жизни.

– Я думаю, что тебе нужно бороться за дом, Даша, – тихо проговорил Киселёв, когда остановился на перекрёстке.

Я повернулась к нему и посмотрела с недоумением, которое даже не пыталась скрыть. И вовсе не обращение на «ты», на которое внезапно перешёл Алексей, было тому виной.

– Всё, на что я могу рассчитывать – половина, – ответила после небольшой паузы. – И то Хлебников угрожает мне тем, что устроит весёлую жизнь. Или станет пользоваться то квартирой, то домом. Или продаст то, что ему отпишет суд.

Какое-то время майор молчал. Я изредка кидала на него взгляды, но по сосредоточенному лицу невозможно было что-то сказать. И когда мне показалось, что на этом наша беседа завершится, Киселёв сказал:

– Я не впервой с таким сталкиваюсь. Уверен, что долго Вениамин не выдержит. Он ведь привык совсем к другому – так просто хорошей жизни не забудешь.

Остановив машину возле моего подъезда, Алексей вдруг предложил:

– Давай я поговорю с сестрой. Она хороший адвокат и распишет перспективы того, что может тебя ждать, если начнёшь войну за имущество. Но в целом, передумать и согласиться на то, чтобы дом достался только мужу, ты всегда успеешь. Хотя, я предполагаю, что тебе всё же стоит потянуть время… Он долго не выдержит.

Я взялась за ручку на дверце и кривовато улыбнулась Киселёву. Была благодарна за участие, но очень сомневалась в том, что он прав. Хлебников весьма неплохо себя чувствовал пьяненьким и с бой-бабой наедине.

– Можно я позвоню тебе, когда немного уложу в голове все эти вещи? – спросила у майора, тоже легко перейдя на ты.

Он кивнул и ответил:

– Конечно. Я буду ждать.

Покинув его машину, я направилась домой. Перед тем, как зайти в квартиру, надела на лицо маску спокойствия. Волновать и дальше Эми и Майю было последним, что я хотела бы делать. Потому в очередной раз вытащила из себя ту Дашу, которой пока не являлась. Сильную, трезвомыслящую, уравновешенную.

И собиралась привыкнуть к этой ипостаси настолько сильно, что она бы стала моей неотъемлемой частью.

* * *

Отправляясь за вещами домой, Хлебников преследовал только одну цель – немного отойти от притязаний Алёны. Они распространялись не только на его тело, но ещё и на душу. В последнее время она будто бы взяла себе за правило обмениваться с Веней любыми, даже самыми идиотскими новостями.

В первый раз Вениамин сдуру решил поддержать беседу. Всё же она являлась матерью его ребёнка, и им нужно было как-то существовать в дальнейшем. Однако очень быстро понял – такие интересы, которые демонстрировала Алёна, он категорически отказывается разделять. Порой эта чудо-женщина садилась за