Я родила от вашего мужа - Полина Рей

В общем и целом, подобную хозяйственность Хлебников не оценил и попросту сбежал в город на пару дней, мотивируя свой отъезд на столь долгий срок тем, что ему нужно дособирать остатки вещей, которые оставались в квартире, где жили Даша и дочери.

Приехал он в город пораньше. Дети должны были быть на учёбе, жена – на работе. Замок они не поменяли, хотя у Вени и закрались подозрения на этот счёт. А когда вошёл в квартиру, оказалось, что дома находится Эмилия.

– Привет, – поздоровался он с дочкой, которая сидела на кухне в наушниках, и делала какое-то задание в тетради. – Ты приболела?

Показалось, что она готова кричать и умчаться прочь от собственного отца. Однако Эми взяла себя в руки и буркнула:

– Не твоё дело.

Раньше он бы живо показал ей, что с отцом так говорить не следует, однако сейчас посчитал, что Эмилия имеет право на подобную реакцию.

– Я вещи пойду собирать, – проговорил он, но дочь никак не отреагировала.

Лишь громче включила музыку, если судить по звукам, которые послышались из наушников, и сделала вид, что его не замечает.

Что ж… пока пусть будет так.

Хлебников поморщился, когда его вновь стало подташнивать, а в левом подреберье закололо. Обычно эти симптомы прекращались, когда он выпивал, но сегодня пока отыщется отель, пока он поедет туда на ночевку… Пройдет много времени, хотя уже отчаянно хотелось приложиться к бутылке.

Так он размышлял, собирая шмотки, когда его скрутило от ощущения, что прямо в левый бок ему вогнали раскалённый кинжал.

Он схватился за край полки, с которой забирал свои книги, и только и смог позвать дочь сиплым голосом:

– Эмилия! Эми!

А потом Вене показалось, что он умирает.

ГЛАВА 11

ГЛАВА 11

Домой меня в этот день будто бы кто-то вёл. И причиной была вовсе на засопливившая Эми, которая сегодня не пошла на занятия. Ничего криминального в банальном насморке у дочери я не видела, но всё равно начала нервничать и не могла никак понять, что является тому причиной.

Списывала всё на судебные заседания по поводу моего избавления от уз брака, которые оказались тем ещё аттракционом, растянутом во времени. Однако когда всё же решила ехать домой пораньше, прибыв и переступив порог нашей с девочками квартиры, поняла, что поступила верно.

Сначала увидела ботинки Хлебникова в прихожей, а когда уже успела разозлиться по данному поводу и собиралась отыскать Веню в недрах жилья, услышала его стон из спальни.

И нет, это был вовсе не отголосок страсти и я не решила грешным делом, что он привёл сюда или гром-бабу или её заменитель на «чашечку секса». Это был звук, в котором сквозила настоящая боль.

Даже не снимая обуви, я промчалась в свою спальню.

– Боже, Хлебников, что стряслось? – бросилась к мужу, который сидел на полу, белее только в гроб кладут.

– Сейчас… отпустит…

Он держался обеими руками за живот, а глаза его наполнились чернотой. Видимо, от тех физических страданий, что он испытывал.

– Мне плохо…

Я побежала в ванную, по дороге крикнув Эмилии, чтобы вызывала скорую. Дочь поняла не сразу. Я успела взять ведро и помчаться обратно, когда она вышла из кухни, сдвинув наушники на шею и озадаченно наблюдала за тем, что происходит.

– Эми, вызови скорую! Папе плохо!

Я могла начать отыгрываться на муже за всё, что он сделал. Выставить его вон и пусть хоть помирает, но чем бы я была тогда лучше хотя бы его бабы, что была способна собственное дитё кинуть, словно вещь?

Пока Эмилия дрожащими пальцами набирала ноль три, я успела подставить Вене ведро, в которое его и вытошнило.

Сразу, как только это произошло, Хлебникову стало легче. Он продолжал оставаться на полу, но краски стали возвращаться на его физиономию, а одышка исчезла.

– Ты чем-то отравился? Что вообще случилось? – потребовала я ответа от мужа, когда помогла ему подняться и уложила на постель.

Веня посмотрел на меня как-то странно, но помотал головой и попросил:

– Не нужно врачей. Мне легче. Отменяй вызов. Я сейчас передохну и дособираю вещи.

Только теперь я обратила внимания на сумки, в которые Хлебников складывал свои пожитки. Значит, пока меня и, – как думал Вениамин, – девочек не было дома, он решил приехать и забрать всё, что нажито непосильным трудом.

– Лежи, пусть врачи осмотрят. Мы с Эмилией всё соберём.

Спорить Хлебников не стал. А я – не стала бросаться к аптечке, чтобы накормить мужа лекарствами. Пусть этим занимаются специально обученные люди.

Когда мы набили две сумки под завязку, прибыла бригада врачей. Веня сразу с порога сообщил им, что от госпитализации отказывается. На что я закатила глаза и покачала головой.

Мы с Эми ушли на кухню, где я устроилась за столом и рвано выдохнула. Такими темпами, с какими Хлебников бросился уничтожать запасы спиртного в нашем посёлке, того и гляди он мог допиться до какой-нибудь нехорошей болячки.

– Извините… Ваш муж сказал, что его вырвало и полегчало. Ведро, куда он это сделал, вы ещё не выливали? – уточнил врач, который заглянул к нам с дочкой.

Эми скривилась и отреагировала, даже не сдерживаясь:

– Бе!

Я же строго посмотрела на дочь и ответила:

– Нет. Оно в ванной.

Дальнейшие передвижения врача проходили в моём сопровождении, потому что я поняла – он очень озадачен. Когда же мы вернулись в комнату, бригада вынесла единогласный вердикт: Хлебникову нужно в больницу на обследования. Всё, что они могут предварительно сказать – шалит важный орган.

– Обычно я советы не раздаю… Но вам бы с алкоголем завязать, – проговорил врач, и я поняла: если до сего момента Веня колебался, ехать ему или не ехать, то информация о спиртном просто вывела его из себя.

Он даже побагровел и сел на постели.

– У меня всё в полном порядке! Я мало ел, вот желудок и резануло, – поставил сам себе диагноз муж. – И всё, у меня дела.

Разумеется, я не была той, кто в сложившихся обстоятельствах стала бы заполошно бегать кругом мужа, причитать и заламывать руки. Он не хотел никакой помощи и это был его выбор.

Проводив бригаду скорой, я вернулась в спальню к мужу. Эмилия уже занялась своими делами,