Младшая сестра Золушки была гангстером - Лидия Мун

Вот, наконец, последний зал и выход.

Я, словно пробка из шампанского, вылетел на улицу и, согнувшись пополам, принялся тяжело дышать. Лёгкие в этом теле не выдерживали даже пятиминутного бега, а ноги дрожали, как трава на ветру. Был бы я в туфлях, не продержался бы и минуты.

— Констанция! — раздался позади голос принца.

Чертыхнувшись, я пустился вниз по лестнице, не сразу заметив, что шнурок на правой ноге развязался.

Преодолев почти половину длинной лестницы, я оступился и потерял правый кед. Тут же остановился, намереваясь вернуться за ним.

— Постой! — Принц был совсем рядом. Вернусь — обязательно попадусь ему.

— Вот же ж залупень! — в сердцах бросил я и, выше приподняв подол, поспешил вниз по лестнице.

Там, за вратами, ведущими на территорию замка, уже виднелась одиноко стоящая карета со скучающим на козлах кучером. На неё-то я и нацелился.

Глава 10. Не спорь с психопатами, они и отстанут. Но не точно…

Несмотря на то, что я удачно сбежал с бала и благополучно вернулся домой, кара Золушки все же настигла меня. Я проснулся от тянущей боли в животе и решил, что умираю.

С вечера я ничего не ел — разве что выпил немного бренди на балу. Могла ли Золушка подмешать мне что-то в напиток? Думаю, да. За ней такое водится.

Кряхтя, я поднялся с кровати и уставился на кровавый след на простыне.

— Чёрт, дело дрянь… — пробормотал я, хватаясь за окровавленную ночнушку.

Вот и всё. Вот и конец.

Во рту тут же образовался привкус металла. Сейчас начну харкать кровью. Видимо, яд был замедленного действия…

— Мадемуазель Дора! — воскликнула вошедшая в комнату Мия. — Почему вы меня не позвали? Давайте скорее в ванну. Сейчас принесу вам чистую одежду, вату и ткани.

— Боюсь, это уже не поможет… — Я вымученно улыбнулся и поморщился от усиливающейся боли. Казалось, внутренности вот-вот вывалятся наружу.

— Как это не поможет? — Мия быстро достала из шкафа бельё и положила его на стол в ванной. — Сейчас схожу на кухню, заварю вам отвар. Полежите день, попьёте — и станет легче.

Если бы… Но дважды везти не может. В первый раз тело Доры спаслось, приняв мою душу, но теперь Золушка постаралась на славу.

— Увы, Мия, я чувствую, что это конец, — пробормотал я, опершись о шкаф. — Всё серьёзно. Разве ты не видишь? — Я кивнул на пятна крови на рубашке.

Мия лишь фыркнула:

— В первый день кровь всегда идёт обильно. Полежите, попьёте отвар — и всё пройдёт.

Я уже открыл рот, чтобы возразить, но вдруг замер, осенённый догадкой.

Кровь. Боль в животе. Слова Мии про «первый день»…

Да у меня же, нахрен, месячные!

— Мадемуазель, помочь вам с процедурами? — спросила Мия.

— Н-нет… — Самочувствие тут же улучшилось. Даже боль стала терпимой. И вдруг дико захотелось съесть что-нибудь этакое.

— Может, есть другие пожелания? — проницательная Мия замерла в дверях.

Подумав немного, я кивнул озвучил свое пожелание:

— Хочу два больших круассана с ветчиной, сыром, грибами, помидорами и клубникой. И еще кружку до омерзения сладкого горячего шоколада с каким-нибудь десертом.

Хохотнув, Мия ушла исполнять мое безумное желание.

Весь день я провел в постели, гоняя Мию и Тыка по разным поручения. Первая носила мне закуски и рассказывала, что происходит в доме, а второй отправился в город узнать, получила ли Лилиан мое письмо.

Про Золушку я благополучно забыл — после бала она мне на глаза не показывалась, из чего я сделал вывод, что она либо про меня забыла, либо ее слежка на балу просто мне померещилась. Говорят ведь, что у страха глаза велики.

После полудня прилетел Тык и отрицательно качнул грустной мордой, испачканной в креме, — мол, Лилиан не видел.

Мия была права — лежа и попивая лекарство, этот "кровавый ад" переживается легче.

Просто поразительно, как женщины в этот период вообще функционируют: ходят на работу, делают домашние дела и всякое такое. По мне, так единственный выход — это лежать вот так все эти дни. Обезболивающий отвар хоть и облегчил спазм внизу живота, но от самого отвратительного состояния так и не избавил. Все тело ныло так, будто я был оборотнем, который должен вот-вот обратиться.

Я пожаловался Мие, но та лишь рассмеялась и, усевшись на край кровати, сказала:

— У меня раньше только живот болел. Пока одна горничная не рассказала, что у неё ещё и спина ноет. И у меня тут же спина заболела!

— Это психосоматика, — поучительно заметил я, гладя по спине дремлющего на моих коленях Тыка.

— Ты внушила себе боль после её слов.

— То есть это у меня в голове? — недоверчиво спросила Мия.

Я кивнул:

— Нужно не впечатляться, не накручивать. Поняла?

— Не знаю… — она задумалась. — Боли ведь реальные. У моей тёти перед месячными грудь болела, она маме рассказала — и у мамы тоже заболела потом! А ещё у некоторых зубы ноют, ноги ломит и даже температура поднимается!

— Да что ты?.. — сиплым голосом пробормотал я.

Уверенность, с которой я говорил про психосоматику, разом исчезла.

— Да! — Мия оживилась. — А ещё…

— Хватит! — взвизгнул я, чем напугал дремавшего Тыка. — Иди отсюда со своими ужасами! Мне и так уже плохо, не хватало еще, чтобы сиськи начали болеть. Как я тогда на животе спать буду?!

Мия, ничуть не обидевшись, выпорхнула из комнаты.

Я осторожно потрогал свою грудь. Пока нигде не болело.

Вдруг дверь скрипнула.

— Забыла добавить, как у подружки копчик заболел? — язвительно бросил я, думая, что это Мия.

Однако на пороге моей комнаты стояла Золушка. Очень злая Золушка.

Приподнявшись на постели, я натянул дружелюбную улыбку и произнёс:

— Доброе утро, сес…

Договорить я не успел. Золушка подлетела ко мне, схватила за шею и вдавила мою голову в подушку.

— Я же велела тебе не отсвечивать! Какого дьявола ты меня не послушалась? Совсем осмелела?

Я открыл рот, чтобы оправдаться, но Золушка так сильно сдавила мне шею, что я и звука не мог произнести. Лишь отчаянно хватал ртом воздух и шлёпал ладонями по рукам злобной сводной сестрицы.

Внезапно Золушка пронзительно заорала и отпустила мою шею. Закашлявшись, я забился в угол и принялся судорожно дышать. А Золушка все не переставала орать.

— Убери от меня эту дрянь!

«Дрянью» она назвала Тыка, который вцепился ей в плечо и не собирался отпускать. Золушка пыталась его отцепить, но Тык ловко уворачивался, не разжимая челюстей.

— Уберу, если выслушаешь меня! — властно заявил я, довольный