Во власти греха 2 - Ния Экс

то пришлось бы объяснять, почему я его отшила. А объяснять маме, что мой парень снимался в порно — это не то, что я готова сделать за чашкой ромашкового чая.

— Я не знаю, мам, — сказала я. — Я запуталась.

— Тогда разберись, — она встала, поцеловала меня в макушку. — Но без меня. Я старая уже для этих драм. И печеньки съешь, а то кот стащит.

Она вышла, и я услышала, как в коридоре она сказала отцу: «Всё нормально, просто переходный возраст». Хоть отец донимать не будет.

Мне двадцать два года. Какой переходный возраст? В сорок пять, что ли, тоже будет переходный?

Я взяла печеньку, надкусила. Кот Василий, рыжий нахал, тут же запрыгнул на стол и уставился на меня голодными изумрудными глазами.

— Ты уже получил свою порцию, — сказала я ему.

Он мявкнул и потянулся лапой к печенью.

— Отстань, паразит.

Он не отстал. Я отдала ему половину, чтобы он не мешал думать.

Василий утащил печенье в угол и принялся играться с крошками. Я смотрела на него и думала о Демьяне. О том, как он кормил меня круассанами. О том, как оставил ключ от квартиры. О том, как сказал: «Я люблю тебя».

Может, он и правда изменился? Может, то видео — это просто ошибка молодости, о которой он жалеет? Может, я зря его отшила, не выслушав до конца?

Я взяла телефон. Полистала нашу переписку. Последнее сообщение от него: «Соня, я буду ждать. Сколько понадобится. Я люблю тебя. Прости меня за всё.»

Я не ответила. А он больше и не писал.

Может, он уже забыл обо мне? Может, у него кто-то появился? Та блондинка с порно? Или новая? Внутри всё сжалось от ревности. Глупой, нелогичной ревности к женщинам, которых я видела только на экране.

— Он мой, — прошептала я. — Или нет?

Василий мяукнул, как будто сказал: «Решай сама, я в эти игры не играю».

Я набрала номер Демьяна. Палец завис над кнопкой вызова.

— Давай, Соня, — сказала я себе. — Ты же смелая. Ты не боишься этого глупого порноактера. Позвони ему. Поговори по-взрослому.

Я нажала вызов.

Гудки. Один. Два. Три.

— Алло? — ответил женский голос. Сладкий, вкрадчивый, с нотками томности.

У меня всё внутри оборвалось.

— Алло? — повторила незнакомка. — Кто это?

Я сглотнула. Горло пересохло.

— А… а это кто? — выдавила я. — Можно Демьяна к телефону?

— Ах, Демьяша сейчас в душе, — пропела она. — Я подскажу ему, как вернётся, чтобы перезвонил. А вы кстати кем ему приходитесь?

Демьяша. Она назвала его Демьяшей. Только я так его называла. Только я имела право. Или нет? Уже нет?

Во мне снова закипела ревность. Горячая, липкая, как кипящий шоколад.

— Никем! — выпалила я. — Может не звонить, передавать ничего не нужно.

Я сбросила вызов и отшвырнула телефон на кровать, будто он обжёг пальцы.

Василий испуганно мяукнул и спрыгнул со стола.

— Вот так, — сказала я коту. — Была любовь, а теперь у него другая. Или не другая? А кто она вообще? Почему она у него в квартире? Почему она знает, что он в душе? Может, это мама? Да какая, к черту, мама?! Наверняка, его новая подружка по отечественному фонду кино! Сука, вот же ловко он мне замену нашел!

Василий не ответил. Кот забрался под кровать и оттуда наблюдал за мной с философским выражением морды.

Я вскочила, начала ходить по комнате. Шаг туда-сюда, туда-сюда.

— Я идиотка, — бормотала я. — Полная идиотка. Отшила его, не выслушала, а теперь у него кто-то есть. И, конечно, есть! Такой мужик долго один не засиживается!

Я остановилась у зеркала. Посмотрела на себя. Растрёпанная, бледная, с печенькой в зубах.

— А ты, — сказала я своему отражению, — ты то ему кто? Девушка, которая два года встречалась со святошей и боялась секса. А потом нашла мужика своей мечты, который делал тебе куннилингус, и отшила его, потому что он снимался в порно два года назад.

Отражение смотрело на меня с укором.

— Ты дура, — сказала я отражению.

Отражение кивнуло.

— И что мне теперь делать?

Отражение досадно пожало плечами.

— Позвонить ещё раз? — спросила я.

Отражение осторожно поморгало, сжав челюсть.

— А если он правда в душе? А если эта женщина — его мама? Или новая названная родственница, как Вадим? Или уборщица?

Я замерла. Мама. Сестра. Уборщица. Вдруг я зря на неё накричала? Я подошла к кровати, взяла телефон. Набрала номер снова.

— Абонент временно недоступен, — сказал механический голос. — Перезвоните позже.

Он заблокировал меня. Или она заблокировала. Или телефон разрядился… Или просто сеть перегружена. Ох уж это вечное «или-или»! Задолбала эта неопределенность.

Я рухнула на кровать, уткнулась лицом в подушку. Василий тут же запрыгнул мне на спину и начал топтаться, как будто замешивал тесто.

— Уйди, паразит, — промычала я в подушку.

Он не ушёл. Он улёгся на мои ягодицы и замурлыкал.

— Предатель, — сказала я. — Ты на его стороне.

Василий мурлыкал громче.

Я перевернулась на спину, кот обиженно мяукнул и спрыгнул.

Я смотрела в потолок, на трещину в виде карты мира. И думала о том, что, возможно, только что совершила самую большую ошибку в своей жизни.

Не ту, что отшила Демьяна. А ту, что не дала ему шанса объясниться.

Может, он и правда изменился. Может, то порно было просто работой, которая его тошнила. Может, он меня действительно любит.

А может, он уже забыл меня. Стоит в душе, а какая-то блондинка с силиконовой грудью ждёт его в постели, чтобы обласкать его стоячий шланг.

Я закрыла глаза и почувствовала, как по щеке скатилась слеза.

— Глупая, — прошептала я. — Глупая, глупая, глупая.

Василий мяукнул и лизнул меня в нос. Я чихнула, села на кровати и посмотрела на ноутбук.

Курсор всё так же мигал на чистом листе.

Я закрыла ноутбук. Никакой главы сегодня не будет. Никакого вдохновения. Только пустота внутри и ревность, которая сжигает изнутри.

Я взяла телефон, посмотрела на последнее сообщение от Демьяна. Написала ответ: «Прости. Я была не права. Давай поговорим.»

Отправила. И через секунду увидела, что сообщение прочитано.

Но ответа не было. Я ждала минуту, две, десять. Ничего.

Он или не хочет отвечать. Или не может. Или эта женщина снова взяла телефон.

Я застонала и уткнулась лицом в подушку.

Василий запрыгнул обратно, улёгся мне на голову и замурлыкал.

— Ты хоть не предавай, — сказала я коту. — Ты единственный мужчина, которому я верю.

Василий мяукнул и лизнул меня в ухо.

За окном темнело. Где-то в городе, в башне Москвы-Сити, мой парень стоял под душем, а какая-то