За секунду до любви - Вирсавия Вайс

— Конечно.

Договор на долгосрочную аренду был подписан практически мгновенно. И уже через пять минут я стояла у окна и махала рукой вслед выезжающему со двора «Гелику», на котором за беременной хозяйкой приехал муж.

Решив, что все свои вещи, господи, вещей-то тех было! Два целлофановых пакета с ручками и сумка с ноутом, я заказала еду с доставкой и пошла в душ, из которого вылетела уже через пять минут. Звонок дребезжал, как ненормальный. Вылетев в коридор, кое-как обмотавшись в полотенце, глянула в глазок и присела. Что-то лохматое, небритое меланхолично жевало губы крупным планом. И только я решила, что гость в подъезде безопасен, как началось светопреставление. Небритое нечто шарахнуло ногой по двери со всей дури и заголосило:

— Анька! Открывай, зараза! Думаешь, замуж вышла за богатого хера и бывший муж на хрен теперь не нужен? Открывай, шлюха!

Гулкий удар кулаком в дверь прошёл волной по прихожке.

— Ах ты сволочь! — прошипела я, вспоминая хозяйку, которая так мило мне улыбалась, и не могла представить её рядом с этим неандертальцем.

Срывая с себя полотенце, я ломанулась в комнату, натягивая на себя зелёную боксёрку, влезая в джоггеры, завязывая мокрые волосы в хвост и скручивая на конце тугой узел. Пипец! Ну просто Лара Крофт! Уже у самой двери я влезла в армейские ботинки и прислушалась.

Глава 21

Возня за дверью продолжалась, но к пьяному нытью присоединился ещё один голос. Низкий, вибрирующий, проносящийся по коже, поднимающий волоски на затылке:

— Да брось ты это, Факир. Какого хера так расклеился? Ни одна баба этого не стоит. Сейчас отпуск закончится, и рванём с тобой опять в окопы.

— Соболь, да ты пойми! — икнуло, судя по всему, небритое чудо. — Эта с*ка меня не дождалась! Меня! Вот ведь паскуда! Замуж выскочила за этого гандона штопанного.

— Да и забей ты на эту шалаву! — рыкнул второй голос.

— Эээ, не скажи. Анька не шалава. Она беременна от меня. Ты понимаешь, брат, от меня беременна!

Очередной удар в дверь был настолько неожиданным, что я подпрыгнула на месте, шарахнувшись лбом о ручку двери.

— С*ка!

Ну всё, достали! Рванув на себя дверь, вылетела на площадку.

— А ну пошли отсюда на хер! — гаркнула я на весь подъезд.

— Оп-па! — ухмыльнулся забулдыга, приседая на полусогнутых и разводя руки в сторону. — Вот это номер. Ты смотри, какая цаца у нас тут, кэп, прямо пэрсик.

Я сфокусировала зрение и икнула. Бог ты мой! Во что я опять вляпалась. Прямо передо мной стоял двухметровый детина, рядом с которым я смотрелась клопом-недомерком, пыхтя ему чуть ниже пупка, если не сказать точнее, куда именно я ему дышала. В замызганной, попахивающей кошачьей мочой тельняшке, разодранной до того места, куда я, собственно говоря, и дышала. Груда мышц, забитых синей тушью, которая воняла алкоголем так, словно в одиночку выбухала, по меньшей мере, алкогольный супермаркет. И это только тот, который стоял передо мной. Больше всего меня впечатлил второй детина в военной форме, стоящий ко мне спиной. Мельком глянув на погоны, хмыкнула.

— Постыдились бы, товарищ капитан! — рявкнула я, отталкивая тянущуюся ко мне мужскую руку. — А ну, отвали, пока не прибила!

— Соболь, ты слышал? — заржал забулдыга. — Меня цаца прибить хочет.

А вот дальше произошло что-то вообще не поддающееся моему объяснению. Я даже пискнуть не успела, как вместо только что покачивающегося алконавта передо мной появился терминатор, который одним неуловимым движением просто подхватил меня за талию и перекинул через плечо, пребольно приложившись огромной ладонью по заднице, да так, что я взвизгнула от неожиданно обжигающей боли, выбившей из глаз слёзы.

— Ну вот и всё, цаца. — хмыкнул неандерталец. — Разозлила ты дядю Стёпу. Придётся теперь чьему-то ротику очень сильно постараться, чтобы дядя Стёпа стал опять добрым и, может быть, оттрахал такую стерву пару раз по всем правилам, чтобы пищала от кайфа!

— Отпусти, ублюдок! — извиваясь ужом на широком мужском плече, зашипела я, впиваясь зубами в солёную, задубевшую, как у носорога, кожу.

— Горячая цыпочка! — заржал громила, снова припечатывая ладонью мой зад. — Я тебя потом тоже укушу, да так, что орать будешь на весь подъезд. Кэп, ты с нами, думаю, её дырочек на нас двоих хватит.

Думай, думай, Зима! Нужно что-то сделать, иначе эти алкоголики тебя просто раскатают на двоих в соседней квартире, и то, если там нет кого-то ещё. Расслабившись, я скользнула рукой по штанине до кармана, в котором должна была быть… Есть! Я чуть не описалась от счастья, аккуратно выуживая из штанов тонкую, острую и длинную булавку. Куда её всадить? Так, чтобы и больно, и в сосуд не попасть. Скосив глаза, охнула, он уже почти входил в квартиру. Времени не было. Если бить, то бить сейчас. Сцепив зубы, зажав булавку между пальцами, шарахнула его в плечо той самой руки, которой он придерживал меня.

— Ах ты маленькая тварь! — взревел он, ослабляя хватку, выпуская меня, зажимая рану.

Я кубарем скатилась с мужского плеча, приложившись своими многострадальными ягодицами о бетонный пол со всей дури. До белых искр из глаз. Челюсти громко клацнули, прикусив язык, я взвизгнула и, быстро перевернувшись на четвереньки, рванула в свою квартиру, как заправская гончая, почти не касаясь руками пола.

— А ну стоять! — несся мне в спину громовой рык.

Влетев в прихожку, еле успела закрыть с грохотом дверь и щёлкнуть замком, прижимаясь к полотнищу спиной, закрывая глаза, закусывая губы, стекая вниз. Удары тяжёлых кулаков обрушились на дверь, и та протестующе затрещала. Мама дорогая, ещё ударов пять, и он её просто снесёт с петель.

— Отставить, старлей!

Господи, а это ещё что такое? Мне показалось, что даже лампочки замигали от вибрации низкого, какого-то глубинно-глухого голоса, который проникал в меня ультразвуком, заставляя сердце сходить с ума, то замедляясь, то улетая пульсом в стратосферу.

— Соболь, ну я же... - загундосил пьяный медведь.

— Я сказал, отставить. Кругом и марш в расположение части.

Глухой удар и снова возня в подъезде. Медленно развернувшись, я поднялась, цепляясь за обшивку двери, всхлипывая, почёсывая горящий зад, вставая на цыпочки и прилипая к глазку. Широкая спина в форме, шеврон на рукаве с летучей, мать её, мышью. Охренеть, да откуда ты взялся?

Зажав рот руками, я вглядывалась в полутёмный подъезд, пытаясь разглядеть ещё хоть что-то, но без толку. Сначала спина полностью перекрывала видимость. А потом она просто исчезла. Звук захлопнувшейся двери сразу дал мне понять, что неандертальцы ушли