За секунду до любви - Вирсавия Вайс

капитан. — заржал Якут. — Все наши, кто на гражданке, подтянутся, настоящая мужская тусня, бухло рекой, тёлки будут. Весь кабак в нашем распоряжении. А ты решил вот так единолично оттянуться? Ну не с*ка ли ты, кэп?

— Хер с вами. Скидывай координаты и время вражеского налёта. — сдался я, мысленно уже посылая Алексу в задницу.

Тёлка-тёлкой, но мужское братство-это святое.

— Ооо! Другой разговор. К десяти подваливай в Строительный проезд. Там точно не промажешь.

Отключившись, ухмыльнулся. Строительный проезд. Утро. Мелкая пигалица за моей спиной. Н-да-а-а… Если и есть, а он есть, это я знаю наверняка, в жизни пиздец, то он наступил сейчас. У самых охренительных титек второго размера, которые я сожму уже сегодня ночью, которые до утра буду вылизывать, кусая камешки маленьких сосков.

— Не надо было тебе выходить ночью в подъезд, киса. — покачал я головой, прокручивая сцепление. — Ох не надо. Дядю Дана злить очень опасно.

Нужно было доехать до хаты. А там по стандарту: душ, кофе, переодеться. Да и вообще, хоть полугодовую пыль смести. Хотя на хер. Клининг и делов. Пока приволоку её в свою берлогу, там уже всё напидорено будет.

К кабаку подъехал к половине одиннадцатого, по пути, ессесно, зарулив в аптеку. Настоящий разведчик должен быть готов ко всему. Поэтому прикупив сразу пару пачек презиков, предусмотрительно распихал их по всем карманам, чтобы при любом раскладе вытянуть незаметно.

Наши стояли уже у дверей, и видно, что вышли на перекур. Бутылка пива в руках оказалась сразу же, как только байк на подножку поставил.

— Ну как ты, Соболь? Пронесло, как диарея? — хохотнул Якут, хлопая меня по спине.

— Есть немного. — подняв бровь, ухмыльнулся, кивая мужикам, отпивая пиво.

Каждый как брат. Любого за спину поставлю, даже не задумываясь, зная, что собой прикроет, если будет нужно.

— Соооболь! — дверь кабака чуть с петель не слетела, когда из него вырулил Чечен с двумя тёлками в обнимку. — Ты откуда такой расписной нарисовался, хрен сотрёшь?

— Так смотря чем стирать будешь, уравнитель.

Чечен. Двухметровый детина из Грозного, заросший, как колхозные поля под Питером, с полным зашкваром вместо мозгов. Если бы не характер, уже майора бы взял, но… аксиома «приказы не обсуждаются» явно была не для него. До сих пор в ушах стояли его крики:

— А ты мне этого генерала сюда дай, жопой в окоп! Пусть он мне, глядя в глаза, скажет, какого тут прямо, а? Я ему, блять, что горный козёл с крыльями? Незаметно? А ну иди сюда? — за шкварник проводника подтянул и поднял, только ноги в воздухе болтались. — Ну что, с*ка, Сусанин? Тебя здесь расписать, как Аллах черепаху, или скажешь, где тут ваша горная козлиная тропа?

— А тебя хоть чем стирай, ты же как дерьмо на говнодаве: и вроде нет, а шмон стоит. Так, детка, свалила на пока на хер, дяде Тимуру нужно с братом обняться. — шлёпнув по заднице одну из девиц, подошел ко мне, оглядывая меня из-под косматых бровей. — Или сюда, чёрт живучий.

Обнявшись, сжали друг другу руки, толкнувшись плечами.

— Когда обратно?

— Борт в понедельник, а время уже по факту. — прикуривая, бросил я. — Сам-то когда сваливаешь?

— Послезавтра. Так что сегодня полный отрыв, до кровавых мозолей.

Скользнув взглядом по его тёлкам, хмыкнул:

— Жениться тебе пора, Чечен.

— На кой ещё одна жена, когда такие цыпы пропадают? — заржал он, оглаживая ладонью крутой, обтянутый мини зад одной из девиц. — Ну хер-ли тут встали, мужики? Водка киснет!

Сигаретный угар стоял непроницаемой стеной. Знакомые рожи в каждом углу, такое ощущение, что не Москва, а блокпост в Сирии. А главное. Все по-парадке, как только из окопов вылезли, отползав по пустыне на брюхе после марш-броска.

— Соболь, сукин сын, давай сюда! — голос Факира из какого-то угла.

Прищурившись, вглядывался в плотную дымовую завесу. Ни хера не видно.

— Эй, разведка, глаза-то разуй! — довольная рожа вынырнула откуда-то сбоку. — Давай к нам. У нас и водяра и цыпочки. А ещё, — в разжавшейся ладони блеснул ключ. — Рокси дала, как самым дорогим гостям.

— Пока ты её в уголке жарил? — ухмыльнулся я, прекрасно зная все подкаты Факира.

— А чего бабе-то не помочь? — вскинув голову, он бросил мечтательно-телячий взгляд в сторону стойки, где стояла шикарнейшая баба. Такая, какая она и должна быть, из разряда коня и избы, с титьками, что и ребёнка выкормят и мужа успокоят. — Уже пять лет одна. Как Фрол с задания не вернулся, так и всё.

— А ты её успокоитель? — жалко бабу, конечно. Классная она. Всегда выслушает, пропустит по стаканчику, пьяным за руль не пустит, постелет в подсобке, с утра рассолом отпоит, накормит, да ещё и бабла отсыплет, если в кармане пусто. Но полезешь к ней, шею намылит так, что мало не покажется.

До сих пор все охеревали, что она Факирыча к себе подпустила. Пытались многие, да хрен там, кроме проломленной башки-никакого навара. Это сейчас уже никто не подкатывал. Факир мужик серьёзный, прибьёт ни имени, ни звания не спросит, а потом пожмёт плечами и протянет… инфернально так, жизнеутверждающе прямо:

— Бываает. Ибо не хер лезть.

И все уже были в курсе: к Рокси лезть нехер, а то мало ли что «бываает». Вот и сейчас он смотрел на неё как конкретно на свою бабу, хотя вчерашний его заёб вообще никто не отменял. Рвануло у него знатно крышу. Ну ушла баба, да и хер ты с нею. Такого добра на каждом углу на любой вкус и цвет, тем более у него сейчас такая женщина. Уфф. Жаркая, знойная, страстная, без розовой мути в глазах и с мозгами полный порядок.

— Есть немного. — ухмыльнулся он, поднимая руку, вздёргивая бровь.

Рокси мотнула головой в сторону подсобки. О как! Прямо так, сейчас. Факир ухмыльнулся и медленно встал, поправляя ремень. — Пойду я, отолью. — буркнул он.

— Давай-давай, отливальщик. — подняв бутылку, усмехнулся, делая большой глоток. — Не залей там всё.

Провожая его глазами, заметил маленькую фигурку, снующую между столиками. Она улыбалась, перебрасывалась с мужиками шутками, зная, что тут ее никто не тронет. У Рокс всё строго. Ее девочки неприкосновенны, если сами не захотят. Поэтому были вызваны стриптизёрши из «Холли Долли». Хотя ни одна из них даже рядом с этой мелкой пигалицей встать не могла. Меня опять тупо закоротило. Да так, что волосы на затылке зашевелились. Подняв руку, махнул ей, подзывая к столику.

Маленькая зараза шевельнула губами, явно называя меня не уменьшительно-ласкательным именем, и, сунув поднос подмышку, медленно подошла ко мне, доставая из-за пояса блокнотик.

— Что желаете? — глядя в потолок,