За секунду до любви - Вирсавия Вайс

— Три кружки пива. — ухмыльнулся я, откидываясь на спинку стула, отбивая пальцами по столу чечётку, оглядывая ее всю от макушки до пят, залипая на вспотевшей маечке, обтягивающей торчащие колом соски.

— Ещё что-нибудь? — даже не смотрит на меня, зараза.

— Что-нибудь... - протянул я, закусывая губу. — Как насчет того, чтобы уединиться? — поднял бровь, считывая язык тела.

— У-е-ди-ниться... - проговаривая, записала она в блокнотик. — Сколько? Также три?

Обе брови поползли вверх. Так, она даже в сеть не включена походу.

— До утра раком. — с кривой ухмылочкой выдал я.

— Раков нет. — так же глядя в потолок, отчеканила она.

— Отлично... А как насчет минета?

— Ми...

Вот оно... Её брови полезли вверх, а голова медленно опустилась. Уфф, злая зая! Маленький носик аж покраснел от возмущения.

— Что, простите? — глухо переспросила она, ещё надеясь на то, что ослышалась.

Она дала мне возможность изменить мое предложение. Прости, киса, но нет.

— Минет. Можно здесь и сейчас. — Рука легла на пряжку ремня, выдергивая его из шлейки. — А можно завернуть с собой.

Взгляд, как лезвие. Не бабский, жёсткий. Глаза округлились, зрачки — в точку. Маленькая, а смотрится — тигрица загнанная. Прямо чувствую, как по щекам у нее жар пошел, даже сквозь этот духоту сигаретную и перегаром пропахший воздух.

— Завернуть с собой я тебе могу только с ноги, в кадык под челюсть. — Прищурив глаза, прошипела она, наклоняясь ко мне, отчего ее легкий, чуть солоноватый аромат шарахнул мне в нос, забивая легкие. — Да еще Рокс сказать, что ты лапы распускаешь.

— Говори, давай, киса, вперед. — Пожал я плечами, делая вид, что мне плевать. Хотя внутри всё напряглось. Рокс — баба принципиальная, за своих горой. Может и правда вытурить взашей, а потом Факир мне голову оторвет за то, что она его пошлет куда подальше. — Только она тебя спросит, а что это ты, Зая, у столика-то задержалась? Ждала, когда тебе чаевые в трусы затолкают?

Она аж затряслась от злости. Зубы сжала и стоит, трубы дует, как паровоз. А мне только того и надо. Черт возьми, эта ее ярость делала девчонку еще залипательнее. Не та пластиковая улыбка официантки, а самое что ни на есть настоящее, живое чувство, от которого у меня, как у охотника, уже гон начался.

Руку протянул и накрыл лапищей маленькую попку, сжимая упругие ягодицы.

— Руку убрал! — процедила девчонка, глядя мне прямо в глаза.

— А если нет? — Кривая ухмылка, от которой ее просто закоротило.

— А если нет... — Она сжала поднос пальцами с такой силой, что костяшки побелели. — Так подносом приголублю, что до пенсии не вспомнишь, как тебя зовут. Надеюсь, всё понятно?

Рука соскользнула с задницы, и она выдохнула, выпрямляясь, делая шаг назад.

— Три пива. И всё? — Перевела она разговор в рабочее русло, снова уставившись в потолок, как и не было ничего.

У меня в штанах пожар, а этой ровно. Одно слово — Заноза!

— Пока всё, киса. Но это ненадолго.

Она развернулась и ушла, прошивая толпу, как торпеда. Я проводил ее взглядом, наслаждаясь видом ее покачивающихся булочек.

Потягивая пиво, уже ситуацию обмозговывал, что и как. Дождаться ее и тупо подкатить. Куда она денется? Врубить очаровашку на максималках. Уже понимал башкой, на хрен всё. Пока эту Цыпу не объезжу, все в сад.

— Чего, Соболь, зацепила? — Якут подсел ко мне, хитро прищурившись. — Нашел кого дразнить. Рокс за своих девчонок голову быстро открутит. Смотри, не вляпайся.

Взяв пачку, вытянул зубами сигарету и затянулся, продолжая задумчиво пялиться туда, куда свалила мелкая.

— Да на кой хер козе баян? Сама за мной бегать будет. — Рыкнул, сплёвывая, допивая пиво и шарахая пустым бокалом по столу.

— Да ладно? Не много берешь на грудь? — Заржал Якут, поднимая руку.

В кабаке мгновенно наступила тишина. Все знали, что если полкан объявляет минуту тишины, лучше заткнуться.

— Итак... — Он крякнул. — Значит, говоришь, бегать будет?

Твою мать, как знал. Но хер ли теперь делать.

— Будет.

— Сколько ты еще здесь? Неделя? — Он поднял бровь.

— Так точно.

— За неделю уложишь девчонку в постель?

Еще раз бросив взгляд в сторону стойки, где она стояла, перегнувшись через нее, разговаривая о чем-то с девчонками, бросая косые взгляды в зал, усмехнулся.

— Уложу. — Глухо припечатал я.

— Мужики, кто делает ставки?

Тишина тут же взорвалась смехом, матом и хер проссышь чем. Бабло полетело на стол разноцветными фантиками, а я сидел и смотрел на малявку, охеревая от того, как ловко эта маленькая сучка втянула меня во всю эту байду.

Глава 24

Если звездец начался, то ударной волной шарахнет по всем фронтам, да так, что мало не покажется.

Уже через пять минут все в этой тошниловке знали про то, что я забился на тёлку. И знали, на какую конкретно. Воздух скручивался от напряжения в тугую звенящую спираль. Я не сводил с мелкой глаз, как и каждый кобель в этом прокуренном зале. Стоило ей только подойти к столику, как все разговоры стихали и слышались смешки. Она постоянно оглядывалась, её губы шевелились явно не от ласковых эпитетов, но что самое поганое, она словно чувствовала, что вся эта херня из-за меня, так как время от времени простреливала яростным взглядом пространство между нами.

И всё бы ничего, но через какое-то время я увидел, что и девчонки стали сбиваться в кучки, хихикая, поглядывая то на неё, то на меня, явно начиная разгонять свой тотализатор. Последней грёбаной вишней на торте стал Факир, вернувшийся с довольной рожей из подсобки, поправляя рукой яйца.

— Слышал, что ты на новенькую забился? — доставая из пачки сигарету, он прикурил и, прищурившись, окинул меня внимательным взглядом.

— Вот мне интересно, Фарирыч, — раздражение пёрло из всех щелей. Мало того, что я в дерьмо вляпался, так ещё и стал героем этого вечера. — Ты об этом узнал, нализывая дырку Рокс?

Ох, зря я так, но тут уж хер ли делать.

— Не передёргивай, кэп! — рявкнул старлей, подаваясь вперёд. — Не я лез в бутылку! Рокс сказала, тронешь тёлку, раскатает тебя и яйца прибьёт над дверью для зоны поцелуев.

Охереть. Картина маслом.

— Ну-ну. Как, бля, у вас тут всё получается: тёлку трахнуть не поторговавшись? — ухмыльнулся я. — Между прочим, это твоих рук дело. Не хер было вчера концертировать в подъезде.

Факир вздёрнул бровь и вытянул голову, выискивая мелкую заразу глазами.

— Ой, бля! — надтреснутый смех резанул по ушам. — То-то я думал, мордаха знакомая. Ну так тебе и карты в руки. Задача-то совсем плёвая,