Артефакторская контора "Странные вещи" - Елена Ахмедова

Лидия поморщилась.

— Всё. Я больше не могу. Хочу туда, где тихо.

Дмитрий тут же кивнул.

— Знаю одно место. Не совсем рядом, но недалеко. Там почти никого не бывает.а сейчас тем более.

Он повёл её вдоль края площади, мимо ярких арок, мимо смеющихся компаний, туда, где праздничная иллюминация становилась реже, а тени — длиннее.

Они свернули в узкий переулок, который упирался в старую каменную стену, увитую металлическими гирляндами. Здесь огни не кричали, а мерцали тихо, будто стеснялись.

Лидия остановилась, оглядываясь.

— Здесь… спокойно и красиво.

Дмитрий улыбнулся.

— Да. Сюда редко кто заходит. Тут даже лёд не поёт. Просто лежит и блестит.

Она хмыкнула, но уже без раздражения.

— Мне нравится.

Они стояли рядом, и Лидия вдруг почувствовала, как уходит напряжение, которое она носила весь день. Здесь не нужно было быть строгой, не нужно было всё контролировать, не нужно было доказывать, что она знает, как правильно.

Её глаза поймали спокойные глаза Дмитрия. Они так простояли с минуту смотря и не отрываясь.

Но потом Дмитрий сделал то, чего она не ожидала. Он шагнул ближе и крепко, но мягко обнял её. Не так, будто хотел что‑то доказать, а так, будто просто хотел, чтобы она знала: она не одна.

Лидия сначала напряглась. Её первая мысль была: «Что он делает? Зачем?». Она даже попыталась отстраниться, упёрлась ладонями ему в грудь.

— Дмитрий, не надо…

Но он не сжал её сильнее, не стал удерживать. Он просто стоял, не убирая рук, и ждал. И в этом ожидании было столько терпения, столько спокойствия, что её злость начала рассыпаться, как лёд под тёплым ветром.

Она перестала сопротивляться. И через мгновение, когда злость совсем ушла, она вдруг уткнулась лицом ему в грудь, пряча глаза, пряча всё, что накопилось за день: усталость, сомнения, страх, что ничего не получится, и радость, что сегодня всё получилось.

Дмитрий тихо выдохнул, будто боялся спугнуть этот момент, и осторожно провёл ладонью по её спине.

— Можно, я просто постою вот так? — тихо спросил он. — Пока тебе нужно.

Лидия не ответила. Но и не отстранилась. Она просто кивнула, уткнувшись в его куртку, вдыхая запах мороза и металла, запах мастерской и его рук, которые сегодня так аккуратно держали пины и не дрожали, когда даже казалось шатким.

Так они и стояли, пока над городом гремел праздник, пока ледяные скульптуры пели свои хрустальные песни, а фонари выводили бесконечные мелодии. Здесь, в тихом переулке, где огни мерцали скромно, а тени были длинными и спокойными, им не нужны были слова.

Когда Лидия наконец подняла голову, её глаза были чуть влажными, но не от слёз, а от ветра. Она посмотрела на Дмитрия, и в её взгляде было что‑то новое — не раздражение, не профессиональная оценка, а личное доверие.

— Спасибо, — сказала она тихо. — Я не знала, что мне это нужно.

Дмитрий улыбнулся, чуть смущённо, но искренне.

— Теперь знаешь.

И они ещё немного постояли, слушая, как город празднует, как поёт лёд, как звенят гирлянды.

Глава 10. «Заказ на тишину»

Артефакторская контора «Странные вещи» просыпалась как и весь город. Ещё до того, как погасли уличные фонари, в мастерской уже горел тёплый свет, а воздух пах горячим чаем и разогретым металлом. Лидия проверяла настройки старого резонатора, Кристина шуршала бумагами, раскладывая заказы по приоритетам, а Халим, накинув рабочий фартук, протирал стойку в приёмной так, будто от чистоты поверхности зависела репутация всей конторы. В большой мастерской Пётр и Джин тихо спорили у стеллажа, выбирая пины для утреннего мелкого ремонта, а Дмитрий аккуратно протирал кристаллы, не торопясь, но и не теряя времени.

Серая появилась последней, не потому, что опаздывала, а потому, что сегодня постояла минуту у двери, слушая, как контора живёт без её контроля. Сегодня она задержалась чуть дольше обычного, прислушиваясь не к голосам, а к тому, как они складываются в привычный ритм. И в этом ритме ей вдруг стало слышно, как много в нём шума. Не тревожного, не враждебного, а просто… постоянного. И от этого внутри снова шевельнулось то самое чувство: она давно не открывалась сама себе.

Ровно в девять дверь приёмной открылась, и на пороге возник мужчина в строгом сером пальто, с кожаной папкой, прижатой к груди. Он замер на секунду, оглядывая помещение, будто пытался понять, туда ли попал.

Халим тут же шагнул вперёд, привычно расправив плечи. В его движениях не было суеты, только спокойная уверенность человека, который знает: здесь всё под контролем.

— Добро пожаловать в «Странные вещи». Чем можем помочь?

Мужчина чуть наклонил голову, будто взвешивал каждое слово.

— Я представитель госпожи Аделины Вейн. Она хотела бы заказать у вас артефакт.

Халим кивнул, не перебивая.

— Проходите, пожалуйста. Расскажите подробнее.

Пока они шли к стойке, Кристина, мелькнув на фоне, поставила на край стола чашку с чаем — для Халима, как делала каждое утро, и для гостя. Она не вмешивалась, но была рядом, готовая подхватить, если понадобится. В этот момент из мастерской выглянул Пётр, бросил короткий взгляд на гостя, тихо кивнул Халиму и исчез за дверью — в конторе всё шло по отлаженному порядку: пока в приёмной шёл разговор, в мастерской продолжалась работа.

— Госпожа Вейн — пожилая вдова, — продолжил представитель, аккуратно кладя папку на стойку. — У неё в последнее время сильно обострился слух. То, что для других просто фоновый шум, для неё — настоящий поток, который невозможно остановить. Скрип снега, голоса на соседней улице, тиканье часов в соседней комнате… всё это сливается в непрерывный гул, от которого она не может отдохнуть. Но она не хочет полной тишины. Ей нужно… пространство, где можно услышать собственные мысли. Не заглушить мир, а отодвинуть его на шаг, чтобы он не кричал.

Халим слушал внимательно, не отводя взгляда, не пытаясь сразу обещать невозможное.

— Это непростой запрос, — Халим задумался о перспективе заказа и его сложности, поэтому не спешил с оценкой. Подумав спокойно продолжил. — Мы не делаем стандартные решения на скорую руку. Если возьмёмся, то будем разрабатывать идею, подбирать материалы, тестировать. Это не сутки.

Представитель чуть расслабился, будто именно этого и ждал — не мгновенного «да», а честного разговора.

— Госпожа понимает.