Артефакторская контора "Странные вещи" - Елена Ахмедова

чиновника, а человека, который действительно хочет помочь. В её голове крутились мысли: «Если это поможет тем, кто страдает от шума, это правильно. Но что, если технологию начнут использовать массово, не учитывая индивидуальные особенности? Как бы всё предусмотреть? Это опять возвращается моя привычка всё контролировать.»

— Эта технология создавалась для того, чтобы помогать людям слышать себя. Не для того, чтобы делать лечение универсальным шаблоном, — сказала она твёрдо.

Красин чуть склонил голову, будто принимая её право на этот вопрос. Его реакция была спокойной, без раздражения — скорее, как у человека, который привык, что важные решения требуют обсуждения.

— Мы не стремимся к стандартизации там, где она вредна. Напротив: наша цель — создать условия, в которых человек сможет восстановить контакт с собой. Мы можем прописать условия использования, включить пункт о недопустимости применения технологии без предварительной консультации со специалистом.

Серая сжала пальцы, чувствуя, как внутри поднимается напряжение.

— А если министерство начнёт навязывать эту технологию? — бывали грустные случаи в истории, когда один метод лечения объявляли чуть ли не панацеей от всех болезней, — Если её будут выдавать как стандартное средство, не разбираясь, кому и когда она нужна? — спросила она, глядя ему прямо в глаза.

Доктор не отвёл взгляда. Его пальцы чуть коснулись папки, будто напоминая, что у него есть аргументы, но он не собирается ими давить.

— Любое медицинское средство требует индивидуального подхода. Мы не планируем делать из вашего артефакта таблетку от шума. Мы хотим создать методику его применения, где ключевую роль будет играть врач.

Серая помолчала, взвешивая каждое слово. В её сознании мелькали образы: госпожа Вейн, которая наконец услышала тишину; команда, которая столько сил вложила в этот артефакт; и люди, которым эта технология могла бы помочь не потерять себя в хаосе звуков.

— Мне нужно время, — наконец сказала она. — День или два.

Красин кивнул, будто ожидал такого ответа. В его взгляде мелькнуло уважение — не показное, а настоящее, как к равному собеседнику.

— Хорошо. Я дам вам время. Но хочу, чтобы вы знали: мы ценим вашу честность. И ваше условие справедливо.

Он оставил на столе визитку с контактами, папку с вариантами использования артефакта на тишину и вышел, закрыв за собой дверь. Его шаги по лестнице прозвучали ровно и спокойно, без спешки.

Внизу Красина встретил весь состав конторы, но никто ему ничего не сказал. Халим подал Красину его плащ и пожелал хорошего дня.

Халим первый увидел спускающуюся и притихшую Серую. Он тут же поднял руку, призывая всех к спокойствию.

— Так, не суетимся. У нас ещё шесть мелких заказа, два ремонта бытовых артефактов и проверка резонаторов перед эксплуатацией артефактов для обогрева здания. Работаем. А Серая сейчас всё решит.

Ребята вздохнули, но послушались. Инструменты снова зазвенели, бумага зашелестела, и контора вернулась к привычному ритму.

Позже, когда все разошлись, Серая попросила Халима проверить информацию о докторе Красине и Министерстве здравоохранения.

— Сделай это тихо. Без лишнего шума. Просто узнай, кто он и что за структура.

Халим кивнул.

— Сделаю. Завтра к обеду всё будет.

И действительно, на следующий день, сразу после обеда, Халим постучал в дверь её кабинета и вошёл, держа в руках несколько листов бумаги.

— Доктор Красин — реальный специалист, работает в департаменте сенсорной нагрузки и реабилитации. Министерство — официальное, с хорошей репутацией. Никаких сомнительных проектов в их истории нет.

Серая долго смотрела на эти бумаги, будто пыталась прочитать между строк. Потом подняла глаза на Халима.

— Спасибо. Теперь я могу принять решение.

Вечером она написала письмо доктору Красину:

«Я согласна на продажу патента при следующих условиях:

Через день пришёл ответ: министерство приняло условия.

В мастерской снова зазвучали привычные голоса, зашелестели бумаги, зазвенели инструменты. Контора «Странные вещи» жила дальше, а Серая, стоя у окна, смотрела, как город зажигает вечерние огни, и думала о том, что тишина — это не отсутствие звука. Это возможность услышать то, что действительно важно. И теперь эта возможность станет доступна не только госпоже Вейн, но и тем, кто нуждается в бережном отношении к своему восприятию мира. И в этом была своя справедливость.

Бонус 3. «Поход в театр»

Вечер в кафе "Вишнёвый сад" у Макса получился именно таким, каким Серая его себе представляла: тёплым, без лишней суеты, с тем самым ощущением, когда напряжение дня наконец сползает с плеч, будто кто‑то тихо снял тяжёлый плащ. Давно она не отдыхала душой. Взвар был в меру пряным, не приторным — как она любила. Кристина болтала без умолку, Халим время от времени вставлял короткие, но точные реплики, Лидия улыбалась чаще обычного, а Дмитрий, хоть и молчал, выглядел расслабленным. Пётр и Джин, сидевшие чуть в стороне, то и дело перебрасывались тихими шутками, и от их непринуждённого перешёптывания в воздухе витало ощущение, что сегодня даже самые серьёзные дела могут подождать.

Когда первые восторги улеглись, Серая достала из сумки два пригласительных билета и положила их на стол, будто выкладывая на весы что‑то важное.

— Госпожа Вейн дала нам два билета на своё выступление в театре. Она читает эссе о тишине и звуке, а ещё… — Серая заглянула в карточку, которую госпожа Вейн приложила к билетам, — и о романтике жизни. О том, как в самых обычных вещах можно услышать что‑то прекрасное. Думаю, сходить стоит: это ведь часть истории нашего артефакта.

Кристина тут же вскинула руку, будто на уроке.

— Я пойду! Честно! Обожаю театры, там всё такое… торжественное. И про романтику — это вообще моё!

Халим хмыкнул, но тут же покачал головой.

— Нет, я не пойду. В пышных залах мне неуютно. Да и послезавтра с утра у нас приёмка материалов — кто‑то должен быть на месте.

Лидия чуть наклонила голову, словно взвешивая.

— Мне больше по душе мастерская. И потом… там будет много людей, много взглядов. Я лучше тут, с Дмитрием, всё проверю.

Дмитрий, не поднимая глаз от кружки, коротко кивнул.

— Да. В мастерской дел хватает.

Пётр, который до этого тихо подталкивал локтем Джина, чтобы тот не смеялся слишком громко, вдруг выпрямился и серьёзно сказал:

— А я бы сходил, но… у меня завтра первая проба с новым сплавом, а это на сутки может затянуться. Если я её пропущу, Джин потом будет на меня ворчать весь день.

Джин тут же поднял ладони, будто защищаясь.