Любовь генерального - Асти Брамс

тепло губ и вкус с примесью соли – терзало до судорог, но я четко понимал: это станет непростительным грехом. Дать себе сиюминутное наслаждение, означало бы причинить Наде еще большую боль… Внешне я излучал сдержанность и уверенность, тогда как внутри бушевала буря, угрожающая разорвать меня на куски.

«Спасибо, что тогда нашел в себе силы принять единственно верное решение для нас».

Ее слова эхом отдавались в голове, жаля, словно раскаленное лезвие. Заставляя сомневаться и сожалеть о каждом шаге.

«Больше не пытайся связаться… Никогда! Ты сделал выбор, так неси за него ответственность».

Я действительно сделал выбор. И нес за него ответственность. Вот только принятие решения сопровождалось скользким ощущением, будто я в клетке, выстроенной не только моими руками, но и судьбой, которая снова и снова отбрасывала меня назад. Как если бы иного просто не существовало. Не эта, так другая ситуация заставила бы вернуться в проклятый круг, который я обязан был проходить, словно невыученный урок. Проходить или разрушить до основания.

Часы давно перевалили за полночь, когда я, с наполовину опустошенной бутылкой в руке, побрел в спальню. Меня шатало, но не из-за выпитого. Усталость и дурнота охватывали тело.

Включив приглушенный свет, я опустился на пол у подножья кровати, поставив бутылку рядом, но больше не притрагиваясь к ней. Веки тяжелили, сознание проваливалось, однако я отчаянно сопротивлялся сну. Больше не хотел видеть ее… Не хотел просыпаться с горечью, отравляющими мыслями и разочарованием. И дело было не только в Наде. Она стала олицетворением чего-то гораздо более глобального. Чего-то сломанного внутри меня, работающего, но в ошибочном направлении, которое в итоге ведет к саморазрушению.

В душе царил хаос. Я запутался. Перестал отличать правильное от неправильного, белое от черное. Впервые в жизни чувствовал себя таким неуверенным, сбитым с пути и изможденным до предела…

Не понял, как глаза закрылись. Лишь теплое прикосновение помогло отличить явь от сна. Женские ладони провели по лицу, а следом, к виску нежно прижались мягкие губы.

– Идем в кровать, – раздался шепот.

Всплеск адреналина заставил сердце забиться о грудную клетку. Почудилось, что это Надя… Даже запах ее в воздухе! Но сфокусировав взгляд, я увидел перед собой Ольгу, одетую в длинную ночную сорочку, облегающую стройную фигуру.

– Давай, я помогу…

Грозно свел брови. Когда она зашла сюда? И с какой стати?!

Она потянула меня подняться, будто я был беспомощным инвалидом, и повела ложиться. Небрежно высвободив руку, я завалился на спину поверх покрывала. Однако Ольга не растворилась в воздухе, стоило закрыть глаза. Она принялась расстегивать мою рубашку, мгновенно вызывая реакцию всех рецепторов.

– Иди спать, – велел непреклонно, перехватив ее руки.

Видимо решила, что я пьян, однако я прекрасно соображал и ориентировался в происходящем. Дал понять это одним взглядом.

– Сейчас… Только уложу тебя и пойду.

– Оля, уходи! – надавил я рыком, неосторожно сжав ее пальцы.

Ольга застыла, задержав на мне беспокойный взгляд. Однажды она уже сделала попытку приблизиться, когда уже набралась сил после операции, и я сразу заставил ее пожалеть об этом. Неужели снова хватит смелости?

– Не уйду, – твердым тоном отсекла. – Хватит отталкивать меня,… Дай просто помочь!

Ольга говорила спокойно и, чуть уловив, что моя хватка ослабла, продолжила расстегивать рубашку. Откинув голову, решил не тратить ресурсы на споры. Пусть удовлетворит свои порывы и исчезнет…

Расстегнув манжеты, она стянула один рукав, вынуждая меня лениво перекатываться, затем второй. Теплые ладони легли на обнаженную грудь. Я тут же распахнул глаза и отследил, как Оля склонилась к моей шее.

– Рома… мне больно на тебя смотреть.

Вместе с этим дрожащим полушепотом, напряженные руки поднялись к шее, ласково провели по плечам. Глядя в потолок, я замер будто парализованный. Будто вылетел нахрен из своего тела и больше не чувствовал его.

– Я знаю, что тебе плохо, – пронеслось над ухом. – Ты не можешь простить меня, и постоянно борешься с собой… Это любого сведет с ума!

Сглотнув, я медленно выпустил воздух из легких. В груди начало печь. Оля начала покрывать мою грудь осторожными поцелуями, ее заметно лихорадило.

– Если бы ты знал, как я виню себя за все… Если бы почувствовал хоть на миг, как сильно я люблю тебя!.. И я всегда буду любить, Рома.

Она терлась о меня шелком волос, словно верная кошка.

– Скажи, что ты тоже не отпустил!.. – умоляющим тоном произнесла. – Пробовал, пытался жить без меня, но не смог. И тебя гложет это… Чувство, что я вновь подведу тебя, если ты позволишь себе… хоть раз позволишь слабость! – Пряжа звякнула. Умелые пальцы вытянули ремень, расстегнули пуговицу. – Но внутри ты понимаешь, что если не будешь счастлив со мной, то не будешь счастлив ни с кем…

Моя рука внезапно впилась в женскую шею сзади. Рывком сев в кровати, я заставил Ольгу остановиться, продолжая сжимать пальцы на хрупком изгибе. Часто дыша и сжимаясь под моим свирепым взглядом, она растерянно приоткрыла рот. Но я не позволил ей ничего сказать. Резко притянул лицо и впился в губы.

Проталкивая язык, я целовал бывшую жену до болезненных стонов. В какой-то момент опрокинул ее на спину, содрал вырез сорочки и сжал рукой объемную грудь. Еще раз рванул ткань вниз так, что шелк затрещал. Крылья моего носа трепетали как у быка. В заведенном состоянии я буквально улавливал запах возбуждения в воздухе. Меня тоже накрыло… Какая-то лютая черная похоть, вперемешку с яростью. То ли месяцы стресса без секса сказались, то ли у меня окончательно пошатнулась психика

Подняв ладонь к лицу Ольги, я смял ее губы, продолжая стискивать грудь. Она металась с закрытыми глазами от предоргазменного удовольствия. Ее тело тоже изголодалось. Стоило коснуться пальцами между ног поверх белья, как бывшая жена выгнулась и затряслась с громкими стонами.

– А-ах… Д-да!

Взгляд остекленел. Я как будто наблюдал за происходящим со стороны. Рывком перевернув Ольгу на живот, нетерпеливо задрал сорочку на ягодицах, сдернул нижнее белье и навалился сверху. Расстегнув ширинку, я зажмурился точно от боли и вогнался в горячее влажное лоно, издав глухой стон. Замер, ощущая, как меня пропитывает ядовитое удовольствие. Вместе с этим поймал приход какой-то темной энергии, которой просто отдался на волю…

Толчок до упора. Вдавливая бывшую жену щекой в матрас, я не позволял ей смотреть на меня, не позволяя двигаться. Еще толчок и, в нарастающем темпе, следующий.

Каждая мышца в теле запредельно напряглась.

«Рома…»

Врезаясь