Любовь генерального - Асти Брамс

стены. Округлый живот мгновенно привлек внимание – до сих пор не могла привыкнуть к тому, как изменилась моя фигура. Кроем того, что почти плоский живот, буквально на глазах превратился в небольшой арбуз, так я еще и поправиться умудрилась на десять килограмм. Просто в какой-то момент токсикоз сменился завидным аппетитом. И все, что я потеряла за месяцы голодания, организм с лихвой восполнил.

Теперь, вместо худышки с болезненным видом лица, на меня в отражении смотрела округлившаяся во всех местах, розовощекая девушка с каскадом длинных русых волос. Не так давно я хотела их покрасить в черный, да краска не взялась. И Женька весь мозг съела, переживая, что я химии надышусь.

На меня больше не налезала ни одна вещь – пришлось многое покупать. И было довольно непривычно в таком теле. Учитывая, что я всегда отличалась худобой. Даже мелькали мысли: как я Диме не разонравилась? Не стала противной, чужой, странной. Но у него случился обратный эффект. Он довольно часто жадно пожирал меня взглядом. И я не могла его осудить… Ведь между нами до сих пор ничего не было.

Нахмурившись, словно меня что-то кольнуло изнутри, я продолжила путь. Надев легкий плащ, который не застегивался на животе, но хорошо защищал от ветра осени, быстро набиравшей обороты, толкнула дверь выхода. Почти сразу увидела Диму. Он стоял на порожках, одетый в серую водолазку и с кем-то разговаривал по телефону. Оглянувшись, словно почувствовав меня, улыбнулся белозубой улыбкой и поспешил закончить разговор.

– Привет, мышка-малышка!

– Привет…

Моя улыбка вышла кривой – я просила его не называть меня так, но он никак не мог отучиться от этого прозвища. Поцеловав в губы, мужчина тесно прижал меня к груди, словно мы месяц не виделись. Вдохнув запах макушки, спросил:

– Всё в порядке?

– Да… всё хорошо, – постаралась ответить как можно увереннее.

– Окей, идём.

Дима проводил меня к своему серому отполированному внедорожнику и усадил на переднее сидение.

– Яна сказала, тебе стало плохо, – озвучил он, садясь за руль.

– Да нет, совсем немного голова закружилась… – отмахнулась беспечным тоном. – Такое бывает. Зря она отвлекла тебя от дел.

– Мне спокойнее лично во всем убедиться.

Выруливая на дорогу, мужчина положил ладонь мне на бедро. Не знаю почему, но по телу внезапно рассыпались колючие мурашки. Словно это был не привычный легкий жест, а что-то чужеродное, неуместное.

Наверное, последние события, связанные со всей этой кутерьмой из-за росписи, совсем меня с ума свели…

– Я не знал, что она поведёт тебя в салон, – неожиданно сказал Дима серьезным, виноватым тоном. Перехватив мой растерянный взгляд, добавил: – Ты не обижайся на неё – Яна иногда теряет связь реальностью. Ну и ещё только спит и видит, как будет гулять на моей свадьбе…

Я слабо улыбнулась – Ира попала в яблочко со своими догадками.

– А что думают твои родители? – осторожно спросила.

Он вскинул густые очерченные брови.

– Думаю, они солидарны с сестрой. Ты им нравишься. Они видят, как мне хорошо с тобой и возможно… считают, что нам просто не хватает авторитетного мнения со стороны, чтобы решиться на серьезный шаг.

Я уставилась на свои руки, ощущая, как внутри расползается неприятный жар.

– Дим, я…

– Успокойся, – тут же вставил мужчина уверенным тоном, чуть сжав мое колено. – Мы сами разберёмся, Надь. Я в состоянии принимать решения автономно и не собираюсь потакать чьим-то фантазиям.

Прикусив губу, я задержала на нем напряженный взгляд.

– Знаешь… ты вовсе не обязан это делать.

– О чем ты? – уточнил Дима, нахмурившись.

– Я надеюсь ты поймешь правильно, просто все так стремительно происходит… У меня невольно складывается чувство, будто тебе не хватает времени, чтобы как следует обдумать свои решения. И в итоге приходится брать ответственность, которую ты вовсе не обязан на себя взваливать, но в силу воспитания… или взглядов на жизнь, ты не можешь иначе!

Он слегка качнул головой и поджал губы.

– Твои переживания напрасны, потому что я не чувствую себя обязанным. Я делаю то, что хочу! А хочу я, чтобы ты чувствовала себя уверенно рядом со мной. И в своем положении ощущала покой и защищенность. Может, я старомоден, но людям во все времена есть дело до чужой жизни. И, к сожалению, беременная девушка без мужчины – лакомая тема для пересудов.

Эти аргументы Дима уже озвучивал и, как и в первый раз, я посчитала их вполне обоснованными. Хотя пересуды – последнее, что меня волновало, все звучало вполне логично. Мы в отношениях, речи о полноценной свадьбе не шло, но он настолько порядочен, что решил дать мне надежную почву под ногами вместе со своей фамилией. Мне и моей дочке.

Но все же где-то в глубине проходило тонкое чувство, будто Дима видел меня насквозь… И улавливает мои страхи, которые объяснил по своему.

– Ты прав, – выдохнула я смиренно. – Прости, что завела эту тему… Сама себя в неловкое положение ставлю.

– Все хорошо. Вполне нормально, что у тебя появляются сомнения и вопросы. Можешь не стесняться и говорить со мной обо всем, что тебя волнует!

Он обнял меня за плечи, притягивая положить голову на плечо. Улыбаясь, я умиленно спросила:

– Почему ты такой хороший?

– Потому что ты беременна, – ответил мужчина серьезно, и не задумываясь. А когда я вопросительно посмотрела на него, добавил: – И я опасаюсь, что ты мне врежешь, стоит слово поперек сказать.

– Чего?..

– Ну мало ли, какие идеи тебе гормоны подкинут? А я и сделать ничего не смогу, – усмехнулся он, когда шлепнула его ладонью по плечу.

– Выдумщик. Я же не чокнутая!

– Нет, конечно, нет… – уступил Дима, не давая мне отстраниться и поцеловав в висок. – Ты самая хороша и покладистая. Но я на всякий случай готов ко всему.

Я закатила глаза. Машина уже свернула к моему дому и, мягко притормозив возле подъезда, мужчина притянул меня в объятия.

– Сегодня встретимся? – спросил, поглаживая мой животик, и дразня губами губы.

– Я к сестре обещала приехать с ночевкой… – отозвалась полушепотом.

– Ладно… Тогда завтра утром заберу тебя от нее.

Зарывшись пальцами в волосы на затылке, Дима ласково протолкнулся языком в мой рот, утягивая меня в поцелуй, который стремительно становился страстным. Его руки принялись жадно блуждать по моему телу, касаться груди, ягодиц. И