Любовь генерального - Асти Брамс

– Спасибо, что подвез, – вытолкнула, стараясь звучать как можно теплее. – Не терпится прилечь, отдохнуть… А у тебя наверняка еще куча дел.

Нехотя выпуская меня из рук, он не скрыл напряженного взгляда, которого я всячески избегала.

– Вечером позвоню тебе, – объявил, когда я толкнула дверь.

– Хорошо!

Выбравшись из машины, я с улыбкой махнула рукой и отступила на тротуар. Дождалась, пока она не спеша покатит по асфальту, провожала ее взглядом до последнего и, ощущая, как внутри расползается тягучий осадок.

Я знала, что Дима все прекрасно чувствует. И только Бог знает, почему он до сих пор проявлял терпение… Хотя с каждым разом ему все труднее было сдерживаться, он не напирал. Оставался джентльменом, а я пребывала в растерянности и недоумении из-за реакции своего тела. Уже никаких оправданий не могло быть. Врач разрешил заниматься полноценным сексом, сказал, что никаких противопоказаний нет. Но, похоже, я сама себе была противопоказанием… Потому что не могла даже в мыслях переступить этот барьер.

То ли в психике было дело, то ли в гормонах, но я ощущала себе иссушенной мертвой рекой, которая больше не способна быть руслом. Хотя Дима казался мне очень мужественным, привлекательным, физически сексуальным, стоило представить, что у нас будет интимная близость, и внутри срабатывало жесткое неприятие. Отрицание, протест – то, от чего я не могла излечиться долгие годы, пока не встретила… Радова. Будто снова вернулась в то состояние ступора, фригидности и недоверия.

Но я понимала, что не смогу долго убегать. Что бы там ни было, мне придется справиться. Стиснуть зубы и перешагнуть себя.

Отвлекаясь от гнетущих мыслей, я только хотела обернуться и идти к подъезду, как что-то заставило замереть. Взгляд сфокусировался на черном глянцевом БМВ, припаркованном возле противоположного тротуара. Сама не знаю, отчего сердце екнуло… Мало ли, какие машины здесь стоят?

Но эта стояла не первый раз, и как будто не вписывалась в общую картину двора. Все стекла были тонированы, а еще складывалось странное чувство, будто там кто-то сидит. И наблюдает… Даже тело обдало жаром.

Глава 9

Развернувшись, я зашагала к подъезду, стараясь стряхнуть с себя эти параноидальные ощущения. Вообще избавиться от мысли, что до меня кому-то есть дело. Даже учитывая, что больше не могу скрывать живот…

В груди прошла холодная тоска. С тех пор как я попросила Романа не появляться в моей жизни, он не нарушал моей воли. Ни разу нигде не появился, и не напомнил о себе. В принципе, какой в этом смысл, если и в тот раз – на встрече – он не собирался что-то исправлять или менять насчёт нас. Только зачем-то решил покаяться. Будто не столько думал обо мне, сколько искал облегчение для своей совести.

Внутри царапало противоречивое чувство: когда ты не хочешь видеть человека, и в то же время поражаешься, как можно быть таким отстраненным? Как можно резко охладеть, после озвученного желания жить со мной? И что за обстоятельства такие могли столько времени держать его цепями, если между Радовым и его женой ничего не было в тот проклятый день? Я не понимала… и старалась не углубляться в догадки на этот счет. Все равно бессмысленно.

Открыв дверь квартиры, я чуть не споткнулась о пушистый комок, дежуривший возле порога. Машка издала требовательное «мяу», продолжая невозмутимо валяться на коврике. Словно я задержалась с ужином, хотя на улице еще даже не стемнело, и вообще я оставила кошке богатую порцию корма перед уходом. Кстати, она, точно в солидарность, тоже стала заметно упитаннее. Так что теперь, чтобы поднять Машку, приходилось прикладывать усилия.

– Привет, толстушка! Соскучилась? – умиленно произнесла я, прижимая ее к себе.

Обтирая мохнатой мордой моё лицо, кошка громко замурлыкала.

– Я принесла тебе вкусняшку. Можешь не подлизываться…

Хотя, конечно, она подлизывалась все время и не только за еду. Но почему-то сейчас мне казалось, что именно за еду, ведь в пакетике я принесла кошачье лакомство, которое она могла учуять.

Разувшись и сняв плащ, я прошла на кухню, где выгрузила кошку на табуретку. Однако только неуклюже присела, чтобы поднять миску, как в дверь постучали… Выпрямившись, устремила хмурый взгляд в прихожую, пропустив внутри растерянность. Никого не ждала вроде… Но тут же на ум пришла мысль, которая заставила улыбнуться. Дима. Что-то наверняка забыл или возможно решил, чем-то порадовать!

Поспешив в прихожую, я прокрутила замок и доверчиво распахнула дверь. Однако улыбка тут же сошла с лица. В подъезде стоял совершенно незнакомый мужчина… Среднего роста, широкоплечий – он был одет в короткое чёрное пальто, под которым угадывалась серая рубашка, аккуратно заправленная в тёмные брюки. Короткие светлые волосы, подстриженные почти по-военному, обрамляли лицо с резкими чертами, а пронзительные голубые глаза смотрели прямо на меня, излучая холодную профессиональную настойчивость.

– Добрый день! Аверина Надежда Сергеевна?

Я инстинктивно сузила дверной проем, не закрывая дверь полностью – солидный вид незнакомца и спокойная осанка внушали доверие, но не позволяли расслабиться.

– Да это я… Что вы хотели?

Его лицо, с лёгкой морщинкой на лбу и едва заметной улыбкой, казалось располагающим, но голос звучал строго:

– Извините за беспокойство. Я из следственного отдела! – Он достал из кармана удостоверение с темной обложкой и открыл его перед моими глазами. Я успела увидеть фамилию Фролов и его фотографию. – Можем пройти в квартиру? Мне нужно задать несколько вопросов.

Я оторопело уставилась на мужчину.

– А что случилось?..

Естественно с места не сдвинулась.

– Дело касается Радова Романа Давидовича, – ответил он, и сердце пропустило удар. Увидев мою реакцию, оперативник понизил голос: – Это деликатный разговор. Думаю, вам будет комфортнее обсудить это в более уединённой обстановке.

Неуверенно кивнув, я попятилась, чтобы пропустить его. В голове за эти секунды пронеслось самое страшно, заставившее содрогнуться.

– С ним что-то случилось? – выпала я, не в силах сдержать страх и дрожь голоса.

Закрывая дверь, мужчина задержал на мне взгляд.

– Нет. Пока нет.

– Что это значит? – утончила я в недоумении.

Он выпрямился, сцепив руки перед собой, и объявил с профессиональной отстранённостью:

– Я сейчас озвучу конфиденциальную информацию в интересах следствия, и надеюсь, вы понимаете, что ее нельзя никому передавать.

Я кивнула, сглотнув ком в горле.

– Радов, как руководитель компании, проходит главным подозреваемым по уголовному делу.