21 день - Анна Гром

class="p1">Из-за митинга я прилично опоздала к медкомиссии. Выйдя из кабинки дезинфекции я почти бегом отправилась в медицинский отсек, и, конечно же, оказалась последней. Меня осмотрели, обмерили, взвесили, взяли анализы крови, мазок из носа и гортани, проверили состояние зубов, пригласили в гинекологическое кресло. Инструмент был тёплым, но я вздрогнула от резкого проникновения. Без этой омерзительной процедуры не обходится ни один осмотр – других способов следить за состоянием здоровья ещё не изобрели. Приходится мириться и терпеть это мини-изнасилование, несмотря на то что моё интимное здоровье уже давно абсолютно ни на что не влияет и никого не касается. Будучи в браке с Коэном я никак не могла забеременеть, а выяснить, способна ли я на это в принципе, я не находила времени, а, может, просто не хотела находить – родив ему ребёнка, я уже никогда не выбралась бы, и, возможно, меня уже не было бы в живых. Разбираться в этом сейчас уже бессмысленно – иметь детей я не планировала. И я не знала, какой результат расстроит меня больше: тот, при котором я бесплодна, или тот, где я смогла бы родить.

Анализ крови показал низкий гемоглобин, тонометр – высокое давление. Первое от того, что с утра я ничего не ела, только кофе, второе – я пью слишком много кофе. Я освободилась только к обеду, получив все необходимые рекомендации и статус «годна для дальнейшей службы». Хотя бы где-то обошлось практически без проблем.

Меня одолевал зверский голод, а вместе с голодом всегда следовали злость и головокружение – идти наверх, к Максвеллу было бессмысленно, я уже почти не воспринимала информацию.

– Добрый день, Флоренс.

Донни встретил меня обворожительной улыбкой, едва я распахнула двери кафе. Я кисло улыбнулась ему в ответ и рванула за свой любимый стол в углу – в такой час он даже был свободен.

– Я придержал столик для вас.

Донни увязался за мной следом, даже попытался пододвинуть мне стул, как в лучших заведениях, но я просочилась в самое труднодоступное место между окном и стеной, где двоим было не развернуться. Меня напрягало его назойливое внимание, но я постаралась не придавать этому значения. Если я не буду реагировать должным образом, должен же он когда-нибудь отстать?

– Это очень мило, спасибо, – не глядя на него, ответила я, уткнувшись в коммуникатор. Надо было предупредить Максвелла, что я на месте, в порядке и скоро буду.

– Сегодня был свежий завоз с птицефабрики. Шеф сделает вам отличный омлет.

– Нет, лучше пусть поджарит парочку с беконом и луком. И сыр в панировке. Двойную порцию. Пару тостов. И кофе, конечно же, – голод мучил меня так сильно, что я готова была сжевать зубочистки. Мне даже показалось, что этого внушительного заказа будет недостаточно. Желудок сводило, в паху всё ещё ныло от растяжителя, ранка на пальце ещё кровила – дерьмовая свёртываемость с детства, воспоминания о госпитале всё ещё были свежи и настроение было гадким. Я отклеила пластырь, машинально собрала кровь языком, приклеила обратно плотнее.

«Выезд в Зону сегодня в ночь. Нам дали всего два дня, не будем терять драгоценные часы».

Максвелл ответил мне, в его словах сквозил сарказм – несмотря на то, что Максвелл сам из бывших военных, он их на дух не выносил. И это было взаимно – они считали, что мы лезем в их дела, мы – что они спят и видят нас закрыть. Значит, у меня ещё масса времени, успею даже пострелять и размяться в зале. Домой мне не нужно, комплекты вещей первой необходимости есть на складе, к тому же, мы не будем вылезать из спецкостюмов, а из-за чёртового шторма выходить лишний раз не стоит. Хотя я обещала Хэнли заехать в аптеку и купить лекарства для собаки… Придётся метнуться и заодно купить продукты, пожилым людям сейчас вообще нельзя на улицу.

– Занято?

Офисная, приглаженная ипостась Браунинга выросла над моим столом, отделив меня от барной стойки и прилипчивых взглядов Донни.

– Да, – не церемонясь, отрезала я. – Мной, – добавила, чуть смягчив тон и улыбнулась. Как идиотка. Ещё с утра я злилась на него, а сейчас снова растерялась. Патрик прочно отбил у меня желание обедать не в одиночку – где-то подсознательно я до сих пор боялась, что меня начнут одёргивать за чавканье или неаккуратность. Но ведь Браунинг не Патрик, он ничего мне не сделал, а если и попытается, то получит своё.

– Я могу нарушить твоё личное пространство?

Его деликатность сбила мой воинственный настой. Я кашлянула, из-за его спины показался Донни с подносом. Пока он выгружал мой кофе, тосты и сыр, я выжидала время, думала. У Браунинга в руках дымился американо, в его глазах застыл немой вопрос и готовность исчезнуть сразу, как только я снова оскалю зубы уже не в шутку, а всерьёз. Нет, всё-таки я чертовски не люблю есть, когда на меня смотрят…

– У тебя хорошо получается нарушать моё личное пространство, садись.

Кажется, я переборщила с иносказанием, потому что он аккуратно отодвинул стул и сел напротив, отхлебнул кофе. Я взглянула на его длинную шею, на то, как дёрнулся кадык, представила, как глоток прошёл по трубке глотки, откусила кусок сыра. Кусок не полез обратно, уже неплохо. Может, потому что Браунинг смотрел мне в глаза, а не в рот.

– Я чуть работу не проспала.

– Я вообще не спал… – У меня дёрнулась бровь, и Браунинг поспешил сменить тему, пока я не углубилась в анализ подтекста в его так неосмотрительно брошенной фразе. – Вам подтвердили поездку?

– Угу.

Донни принёс огромную сковородку с глазуньей, и я засомневалась, справлюсь ли я с ней.

– Угощайся, – я подвинула ему одну тарелку с сыром. Не пропадать же, в конце концов. – Не думай, я на самом деле не такая обжора, как может показаться.

– Я не думаю, что здоровый аппетит, это плохо. И в целом, мне кажется, я не должен иметь какое-либо мнение на этот счёт. Вот если бы собралась съесть два фунта токсонита, то остановить тебя было бы моим гражданским долгом, – Браунинг с совершенно серьёзным видом хрустнул сырной палочкой, а я громко рассмеялась, прикрывая рукой набитый рот. Нет, эти эмоциональные качели меня точно с ума сведут!

– Не хотел говорить в офисе. Насчёт того файла, что ты мне скинула в пятницу. О щитах, – Браунинг посерьёзнел, и я, закинув