21 день - Анна Гром

следующий раз, в палате было темно и пусто. Была ночь. Болела рассечённая кожа у виска. Я тоненько завыла – я столько терпела, но эта боль казалась мне невыносимой. Кто-то тихо прошмыгнул в мою палату, неприятно шевельнул катетер в вене. Я снова захотела спать.

Кто-то тронул меня за руку. Под веками расплывался глубокий бордовый, снова яркий свет бил мне прямо в лицо. Я приоткрыла глаза и поняла, что на улице солнечное утро.

– Ты упала с кровати и ударилась. Прибавила себе ещё пять дней в больнице, – Дэмиан тяжело вдохнул и покачал головой, будто говорил с неразумным дитя. Я и повела себя, как дитя – разрыдалась. Ничего не могла с собой поделать, будто всё, что я старательно давила в своей душе все эти долгие месяцы расследований, выплеснулось наружу. Дэмиан был жив, он сидел прямо передо мной. Больше ничего не имело смысла.

– У меня не было выбора, Флор. Я не могу просчитать всё, пришлось рискнуть, – он ответил на мой невысказанный вопрос. Волна рыданий схлынула так же резко, как и нашла на меня.

– Ты имеешь к этому какое-то отношение?

– Нет, иначе я бы здесь не сидел.

Уже легче.

– А твой отец?

– Согласился сотрудничать. Он нужен временному правительству. Пока у него есть интересующая их информация, он будет условно на свободе, под охраной, – Дэм потёр переносицу. Я заметила, что он всё ещё неважно выглядит. – Мне не дают с ним контактировать. Подполье гораздо шире, чем мы думали.

Я успела убедиться в этом. Лаборатория у них прекрасно оснащена.

– Откуда они узнали про твой иммунитет?

– Через отца. Но он не предполагал, что однажды они возьмутся работать с живым материалом, и уж точно не рассчитывал, что они захотят использовать меня.

Нам удивительным образом повезло. Если бы Дэм не сдался, у Джеймса Браунинга не взыграли бы отцовские чувства. Как ж всё сложно, чёрт побери.

– Ты вообще что-нибудь знаешь о разработках Подполья? – я попыталась подняться на локтях и присесть, с третьей попытки мне это удалось. – Почему у нас никто этим не занимался? Мне не попадались подобные исследования.

– Разработки всех препаратов, основанных на исследовании крови, содержащей антитела, невозможно было начать официально, потому что официально врождённый иммунитет не признан.

Действительно, даже я узнала о существовании иммунитета от Иена в частной беседе, в ту самую ночь, когда мы ехали с ним на военную базу.

– Врождённый иммунитет считается редким исключением, мутацией. Правительство не рисковало обнародовать данную информацию, боясь, что жители ринутся проверяться на антитела, и ежегодная вакцинация будет сорвана. А какие последствия этого будут, никто не мог предположить…

Он помолчал, укусил губу, он всегда так делал, когда хотел сказать что-то непростое, или подбирал слова. Я смотрела на него, не веря, через что мы прошли. Мы оба были на волосок от гибели, хотя, казалось бы, только вчера обедали вместо за «столиком для социопатов». Будто целая жизнь прошла.

– Ты должна была умереть с вероятностью девяносто шесть и восемь десятых процента, – начал он. – Тебе вкололи сыворотку, которую синтезировали из моей плазмы в ой лаборатории. Твоя мать дала согласие. Шанс был минимальный, но другого не было… Ты очень сильная, Флор…

Мама спала мне жизнь. Консерватор до мозга костей, она вероятнее дала бы мне умереть, но всё же… В груди запекло, а глаза снова наполнились слезами.

– Всё позади, Флор. Ты – молодец.

Мы оба молодцы. Дэм двинулся ближе и обнял меня. Его кожа пропахла больницей, но тепло его рук, осторожность и трепетная нежность объятий остались прежними. Мне больше не хотелось рыдать. Я улыбалась.

В моей квартире было непривычно пусто. Немногочисленные оставшиеся вещи были аккуратно сложены в коробки – скоро должны были приехать рабочие и погрузить всё в машину. Я переезжала. Иен похлопотал, чтобы казённая квартира оставалась за мной, чтобы в случае чего мне было, куда вернуться… Но я была уверена, что «в случае чего» в моей жизни больше не повторится. Не с Дэмианом. Я привыкла к уединению, в нём были свои плюсы, но желание засыпать и просыпаться вместе с Дэмом было гораздо сильнее. Рядом с Дэмианом Браунингом мне было лучше, чем в одиночку. Нелл говорила, что это главный критерий – в отношениях должно быть хорошо, если кому-то плохо – оно того не стоит. Мне было хорошо и спокойно. И я с радостью расставалась со своими «одинокими» привычками.

Дэмиан уже был в Отделе – умчался, едва получив назад свой допуск и пройдя все тесты по здоровью. Нам предстояло много работы – мы так и не нашли Шохолла, а всё Подполье разлетелось, как осы из разорённого гнезда. Нам предстояла распутать этот клубок. И у нас было много вопросов к Объединённому правительству, и, когда мы получим ответы, всё может сильно измениться. Но пока в моём бардачке респиратор, а под сиденьем защитный комплект номер одни. И я снова иду хорошо делать свою работу.