21 день - Анна Гром

замер в двух шагах от меня. Он был на улице, я внутри, между нами – слой толстого панорамного стекла, снаружи которого ещё лежал невидимый слой токсонитовой пыли. Я снова хлопнула ладонью по стеклу. Я не могла смотреть на его лицо, полное обреченной решимости.

– Я зачем-то им нужен, Флор. Если я не пойду, пострадают люди, – Я скорее читала по губам, чем слышала – стекло плохо пропускало звуки. Его голос был ровным. Но после дрогнул. – Ты пострадаешь…

С ним тоже связались. У была уверена, они сказали ему что-то такое, чего он не смог просчитать. Они сказали ему что-то променя. И из-за меня он пошёл... Я должна остановить его. Мы выключим эту чёртову бомбу. Он обязательно что-нибудь придумает, это же Дэмиан Брауниг, должен же быть другой выход?!

– Они ничего не сделают, Дэм!

– Я не был бы так уверен.

– Дэмиан! Ты не можешь бросить меня!!! – крикнула я с яростью.

Как он посмел принять такое решение?! Как он посмел думать, что может вот так распоряжаться своей жизнью, не подумав, что будет со мной?!

– Я люблю тебя. – Он добил меня. Я ударила в стекло кулаком.

– Я тебя ненавижу!

Ему открыли дверь. Он погрузился в салон. Машина отъехала. Через три секунды мне пришёл девятизначный код. Остальное я делала на автопилоте: бросилась в кухню, толкнула дверь – стеклянная сворка бахнула о стену, стекло рассыпалось кучей острых, звенящих осколков. Они захрустели у меня под подошвами, когда я ринулась к шкафу.

На таймере оставалось двадцать секунд. Мои пальцы дрожали, то и дело норовя промахнуться. У меня не было права на ошибку – кнопочки «стереть» на дисплее не наблюдалось. На последних трёх цифрах я почти не дышала. Щелчок, и экран погас. Я свалилась на задницу, заткнула уши и раззявила рот, будто это спасёт меня о взрывной волны, ведь бомба была на расстоянии вытянутой руки.

Ничего не произошло. Я всхлипнула, завалилась на бок, а потом встала на четвереньки и поползла. Мне казалось, что я сошла с ума – я ползла и ползла, пока, зацепившись за стол, не встала сначала на колени, а потом на ноги. Разбежавшись, я боднула плечом заблокированную дверь. Я хотела выйти наружу. Я хотела вдохнуть отравленного воздуха. Я хотела перестать жить.

Я пыталась выбить дверь ещё и ещё, пока не заныло плечо. Ударившись о дверь виском, я завыла от боли голосом, который никогда у себя не слышала. Голова закружилась. Во рту появился привкус металла – прикусила губу или повредила десну. Плевать. Стекло нужно разбить.

Я завертелась по сторонам, обнаружила тяжеленный декоративный подсвечник. Схватила его, замахнулась. Отдало в ушибленное плечо, звук удара оглушил, а стеклу хоть бы что. Я замахнулась ещё – после второго удара появилась сеть трещин. Осталось совсем немного, и всё закончится. Последний замах, собрать последние силы в кулак.

Вдруг кто-то перехватил мою руку. По инерции я полетела вперёд, и наверняка пробила бы стекло головой, но меня дёрнули, и я завалилась на пол безвольным мешком. Кто-то пытался выдрать проклятый подсвечник у меня из рук. Я отчаянно дралась.

– Белл! Да угомонись же ты, чёрт тебя подери! – этот кто-то взвыл голосом Теда Уилсона.

Я расслабила руку. Подсвечник выскользнул и с тихим стуком упал на пол. И я отключилась.

Глава 43

Страдание.

Кажется, вон она – моя стихия. Я ничего не умею лучше.

«Флор, я сделаю всё, чтобы ты была счастлива, клянусь тебе. Никогда не сделаю тебе больно».

Ложь.

Почему они всегда лгут?

«Я с тобой, Флор. Что бы ни случилось».

Со мной. Что бы ни случилось. Если бы я могла управлять своим телом, я бы едко усмехнулась. Стоило мне закрыть глаза, как я видела Браунинга, садящегося в машину террористов. Он принял решение, наплевав на всё. На правила. На безопасность. На меня. Мне хотелось верить, что был другой выход. Мне было плевать на эту чёртову бомбу, как бы иррационально это не выглядело.

Мне было больно так, что хотелось орать.

– Ещё раз, какое успокоительное? Транкви что? – где-то на периферии сознания звенел испуганный голос Теда Уилсона. – А дозировка? Тут осталось-то… Нэлл, а если оно закончится? Она шевелится… Белл? Эй, Белл.

Нет-нет-нет! Я не хочу обратно, слишком больно.

– Белл! – Уилсон тряхнул меня за плечи, скинув остатки блаженного отупения. Как бы мне хотелось ещё немного побыть там.

– Отвали.

Я наугад толкнула его рукой, попала в солнечное сплетение. Уилсон охнул, не ожидав. Минус тебе, боец, раскрылся…

– Флоренс! – где-то сбоку я услышала искажённый цифровыми помехами голос Нэлл Мартин. Рыжее пятно мелькнуло на экране бокового монитора, но я принципиально не посмотрела туда. Мне не хотелось, чтобы Нэлл меня спасала.

– Флоренс, дыши! Вдох-выдох. Давай.

– Отвали, – хрипло выдохнула я, но Нэлл не унималась. «Вдох-выдох, вдох-выдох» – она словно гипнотизировала меня. Сопротивляться было невозможно, и я задышала в такт её приказам.

– Белл, ты должна рассказать всё, что произошло, а потом умирай, – «подбодрил» меня Уилсон и сдавленно заржал. Нервничал. Мне снова захотелось ему двинуть.

– Вдох-выдох, Флоренс! – напомнила Нэлл, и я сосредоточилась на том, как воздух проходит в лёгкие, в живот, как выходит через нос.

Как странно. Мы дышим на автомате, ни разу, наверное, в жизни не задумываясь над тем, как это вообще работает. Мы дышали сквозь респираторы, заботясь о том, чтобы в наши лёгкие не попал токсин, потом снимали их, заходя в очищенное помещение, и дышали сухим, выжженным воздухом с примесью кварца и дезинфицирующего состава, считали, что вот она норма. Сейчас я ощущала все оттенки запахов в помещении. Словно я – одно сплошное дыхание… И нет ничего, кроме меня и воздуха вокруг.

– Флоренс. Назови свой личный номер.

– 2f1345b, – на автомате выдала я. Рыжее пятно сбоку одобрительно кивнуло.

Перед глазами стало проясняться. А боль внутри с каждой секундой обволакивала мои внутренности, пронзала их острыми иглами агонии и застывала, словно бетон. Я больше ничего не чувствовала. Как это по-умному называется, а, Нэлл? Вытеснение?

– Как ты, Флоренс?

– В норме, – выдала я так же рефлекторно, как сделал бы вдох или выдох. В норме. Я в абсолютной, мать её норме. И никто не собьёт меня с толку. Больше никогда.

– Расскажи всё, что произошло, – попросила она.

–