21 день - Анна Гром

– С момента первого звонка от Шохолла, – вступил Уилсон. Я взглянула на него. В его серых глазах плескался неподдельный ужас, несмотря на строгую маску профессионала. О, да, Тедди, я понимаю тебя. В таком дерьме мы ещё не были.

Я рассказала им всё, строго, чётко, профессионально. Разложила по полочкам. Ничего лишнего. Им незачем знать, что мы делали в свободное от «спасения человечества» время. Ни одна живая душа не узнает. И я забуду. Как прекрасный сон, который оказался всего лишь сном.

Когда-то давно я пообещала себе, что после Патрика – никого и никогда. Для меня новые отношения равнялись новой боли. Так оно и вышло. И случившееся в очередной раз доказывало мою правоту.

Интересно, он вообще жив?

Ни черта не интересно!

– Понятно, – глухо отозвался Уилсон, когда я закончила свой рассказ, и Нэлл, пообещав, что свяжется со мной к вечеру, отключилась. – Я всё записал, сейчас скину Максвеллу. Он сутки не выходит на связь.

Меня прошибло холодной волной. Если его тоже заразили, то…

– Ньюмана допрашивает, наверное, – поймав мой напуганный взгляд, оптимистично предположил Тед, и криво улыбнулся. Улыбка получилась жалкой.

– Ты сам-то как? – на автомате спросила я. Не то, чтобы это было мне интересно. Просто в социуме так принято…

– Я? А… Да нормально. Мы с Левицки были, когда щит встал. Она сейчас у меня…

Ох, ну надо же! Мы могли бы сходить на двойное свидание.

Не глядя, я похлопала Уилсона по плечу, мол, молодец, парень. И Левицки молодец, легко перестроилась. А я вот ни черта не молодец. Застыла, как глыба в одном положении. Как будто всё, что я когда-то чувствовала, ушло вместе с Браунингом.

Ещё немного, и таблетки подействуют, и мне станет так глухо внутри, и жутко захочется спать. На меня уже нападала зевота, тревожность застывала, как кусок смолы – не пропадала, вовсе нет, замирала, и ужас, закручивающийся внутри меня, словно воронка, замирал вместе с ней. Как стоп-кадр из фильма ужасов. Смотреть страшно, но когда нет динамики, привыкаешь, и становится наплевать…

– Ох, нифига себе! У вас тут это… Ой.

Я резко повернула голову, так, что хрустнула шея, и потемнело в глазах. Уилсон просматривал видео- и аудиофиксацию происходящего в помещении за последние сорок восемь часов. Искал записи телефонных разговоров с Шохоллом. А нашёл нас… Какого чёрта Браунинг забыл всё стереть?!

– Даже представить не мог, что Браунингу когда-нибудь перепадёт…

Уилсон изумлённо пялился на стоп-кадр страстного поцелуя на поверхности директорского стола, а я, набрав в лёгкие воздуха до упора, рявкнула:

– Удали!

– Я, это… – Уилсон вздрогнул.

– Удали немедленно! – мой голос сорвался на визг, сломавшись где-то наверху, под самым потолком. У меня намокли глаза, и в горле перехватило колючей проволокой. Проклятье, как же больно.

– Белл, прости. Я ж не знал… что ты тоже, – затараторил он, его пальцы запрыгали по клавишам.

Чёрт. Ну, теперь и Максвелл узнает, и будет снова волноваться за меня, как родной отец не волновался, у Уилсона же язык за зубами не держится, тем более – боже мой – какое событие! Не хуже Суперкубка.

– Он-то по тебе с Академии еще сохнет, слепой не видел.

Я и была слепой. А прозрела слишком поздно. Я не могла знать, что у нас так мало времени.

– А что, по-твоему, я из сострадания дала, да?! – взвизгнула я, подрываясь из кабинета.

– Прости, Белл, – заблеял мне вслед Уилсон. – Мы найдем его.

В ушах шумела кровь, когда я, ища спасения от самой себя, нашла его в самом неподходящем для этого месте – в прозрачном аквариуме аналитиков. На стуле Браунинга всё ещё висел его когда-то давно забытый тёмно-синий пиджак.

Я подошла к его рабочему месту. Медленно, словно боялась спугнуть его фантом. Провела ладонью по воротничку. Легонько отодвинула кресло и села в него. Три идеально чистых монитора, планшет, безделушка из Академии. Вытянув ногу, я неловко пнула задник стола, поёжилась, ощутив вину за то, что потревожила покой этого места. Машинально начала выдвигать ящики. Ключи от машины, папка с документами. Рецепт на лекарства. Рецепт я сунула в карман – нужно будет позаботиться о его матери.

В свободном ящике лежал свёрнутый пополам листок. «Флоренс» – было написано на нём.

Дрожащими руками я достала его и развернула.

«Предполагаю, что когда ты найдешь это письмо, ты будешь меня ненавидеть. У меня было мало времени, чтобы написать его, но достаточно, чтобы обдумать его содержание. Я хотел написать его тебе еще тогда, когда нам было по семнадцать, но так и не решился.

Ты знаешь, я, наверное, никогда не чувствовал себя большим идиотом, чем в тот день, когда тебя впервые увидел. Наверное, ты не помнишь, что я подошёл к тебе и спросил, куда тебя определили. Ты ответила, что в инспекцию, улыбнулась и пошла дальше. Но эта улыбка чётко зафиксировалась в моей памяти, будто фотография. После я много раз видел твою улыбку, но ни разу больше ты не улыбалась мне.

Я продолжал жить свою жизнь, учился, шёл вверх всё выше и дальше, сходился с кем-то, расставался, зная, что где-то есть Флоренс Белл и где-то она улыбается. И мне было этого достаточно. Хотя, кого я обманываю.))

Ты была рядом. Через стену. Через стекло опенспейса, через стол на совещаниях, пряталась за пальмой в столовой. Ты больше не улыбалась, и я готов был отдать всё, чтобы ты снова засияла. Я рад, что мне это удалось.

Я знаю, что делаю тебе больно, и мне больно, когда больно тебе. Я знаю, что ты сейчас чувствуешь, Флор. Я знаю, ты не поймёшь меня, но уверен, потом ты согласишься со мной после – другого пути не было. Я не знаю, что меня там ждёт, не знаю, увижу ли тебя вновь, но я им нужен, значит, как минимум я буду жив. И я почти уверен, что сумею найти способ разобраться с тем, что там происходит и дать вам знать.

Был бы у меня другой способ, я бы никогда тебя не оставил. Прости меня. Я люблю тебя, Флор».

Уронив голову на руки, я разрыдалась.

Глава 44

А дальше всё пошло своим чередом…

Дезинфекция, инспектирование, расследование –