21 день - Анна Гром

живут в тюрьме долго. А я с каждой пройденной минутой понимала, что такому, как Коэн никто бы не доверил серьёзной информации. Наверняка ему просто дали денег. Ему часто давали денег за поблажки, он это любил. Так он ощущал свою власть…

– Мне нужен адвокат. С тобой я больше не собираюсь разговаривать, – сдавлен и зло произнёс Патрик. Я ощутила, как заныл потянутый трицепс – к организму начала возвращаться чувствительность, ко мне в голову – адекватность. Я встала и спокойно проследовала к выходу. Толкнув дверь внутрь, я поняла, что оставила своё прошлое в допросной комнате.

– Думаешь, расколется? – Уилсон нагнал меня в коридоре. В его взгляде читалось одобрение, однако, обсуждать со мной случившееся в допросной он не решался. И пусть. Говорить больше не о чем. Патрика в моей голове больше не было.

– Расколется. Но вряд ли он что-то знает.

Глава 46

Я скучала по нему.

Скучала так сильно, что ждала ежеутренней сирены, как спасения. Её пронизывающий звук вытаскивал меня из болота мыслей и образов, в которых я грязла каждую чёртову ночь. Я так ненавидела ночь… Вернулись проблемы со сном, я снова просыпалась за несколько минут до сирены и поджимала под себя холодные ноги, а до этого в час или два ночи от тревожных снов. Он исчез так внезапно, будто его и не было вовсе.

Подумать бы, а что же между нами было? У нас было слишком мало времени… Я была один сплошной оголённый нерв, и Дэмиан стал моим лекарством. Он любил меня, и каким-то чудом терпел, хотя я знаю, насколько была невыносима… А я? Сейчас я хотела только одного – спасти его. Найти. Увидеть еще один – хотя бы один раз. Эта мысль параноидальным бредом внедрялась в мой разум, и не было никаких сил переключиться на что-то другое.

Сирена как всегда взвыла резко – словно вскрыла глотку. Держась за шею, я опустила босые ноги на холодный пол и прошлёпала на кухню. Мне хотелось выпить воды – во рту горчило от выпитого накануне снотворного. Я выглянула в окно – проехала патрульная машина. Медленно бредущей вдоль тротуара старушки Хенли не было. Не было и привычного курьера на велосипеде – наверняка он оказался среди заразившихся, и, возможно, давно уже превратился в пепел в крематории. Всё изменилось. Изменилась и я.

Кофе не помог мне проснуться, и я собралась в «Оазис» на пробежку. Надев куртку, я нащупала в кармане бумажку – рецепт лекарств для матери Браунинга. Не долго думая, я сменила беговые кроссовки на ботинки и, смотав с комода ключи от машины, отправилась в аптеку. Кто-то должен был позаботиться о ней.

Аптекарша недоверчиво задала мне несколько вопросов – привыкшая видеть по ту сторону прилавка высокого молодого человека, а не девчонку-пигалицу, она наверняка заподозрила меня в краже рецепта. Показав ей удостоверение, я уверила её, что выполняю просьбу коллеги. Удостоверению инспектора Первого Подразделения Отдела по ликвидации последствий Катастрофы всегда верили безоговорочно.

Припарковав машину на другой стороне улицы, я вышла и задрала голову. Окна в квартире Браунингов были темны и зашторены. Я наизусть помнила этот адрес и номер квартиры тоже, но мне пришлось собраться с духом, чтобы позвонить.

– Кто там?

Я узнала голос сиделки.

– Это Флоренс Белл. Я привезла лекарства.

– Ох, прекрасно, – её тревожный голос смягчился, и я услышала щелчок открываемой двери.

С колотящимся сердцем я поднялась по лестнице наверх. Здесь всё напоминало мне о Дэме и о том, что я почти ни черта не делаю для расследования его похищения – после моего буйного поведения в следственном изоляторе Максвеллу пришлось отстранить меня и взяться за это дело лично.

Сиделка уже ждала меня, стоя в распахнутых дверях.

– Дэмиан давно не объявлялся. Лекарства на исходе. Что-то случилось? – воскликнула она, как только я оказалась у порога. Ей, конечно же, никто ничего не объявил – дело об похищении старшего аналитика Подразделения объявили секретным с самого начала – при утечке деталей дела в городке могла начаться паника, огласка сильно осложнила бы нам дело. По легенде мистера Браунинга срочно переправили на материк. Это я и сказала сиделке.

– Проходите, – замешкавшись на пороге, она освободила мне путь. Я шагнула внутрь. В душный, тяжёлый полумрак гостиной, на мягкий, ворсистый ковёр, скрадывающий мои шаги. Не знаю, зачем – могла бы отдать пакет, развернуться и уйти. Видимо я, чёрт возьми, слишком люблю страдать.

Я осторожно постучалась в спальню миссис Браунинг. Мне хотелось навестить её, взглянуть на её острые скулы – скулы, которые носил Дэмиан Браунинг, проведать её, хоть в этом и не было никакого смысла, она всё также неподвижно сидела в кресле, держала книгу и никого не видела. Пыльные фото на каминной полке, я взглянула на них, и у меня защемило сердце. Может, стащить хотя бы одну фотографию, ведь Шарлотте Браунинг до них нет никакого дела…

– Флоренс?

Я вздрогнула и обернулась. Шарлотта Браунинг смотрела на меня кристально-чистым, немигающим взглядом. – Он приходил… Вчера.

На секунду я растерялась, но потом взяла себя в руки. Стараясь не спугнуть её, я, чуть подавшись вперёд, тихо и вкрадчиво уточнила:

– Кто? Эмиль? Дэмиан?!

Она кивнула на полку с фотографиями. Я судорожно взяла столько рамок, сколько уместилось в моих дрожащих руках, разложила перед ней. Шарлотта любовно погладила подушечкой большого пальца краешек рамки с изображением пилота на фоне вертолёта.

– Джеймс, – прошептала она.

– Джеймс? Это ваш муж?

Но Шарлотта не ответила.

– Ваш муж приходил к вам?! – я повысила голос, но она снова ушла в себя.

Я обернулась к сиделке, вопросительно взглянула на неё. Иза пожала плечами и вернула мне спокойный, почти усталый взгляд.

– У неё иногда бывают просветления. Видите, вас вот запомнила. Но со временем всё реже и реже, всё чаще фантазии.

– То есть никого…

– Нет, конечно, – фыркнула Иза и посмотрела на меня так, будто сумасшедшая здесь не только миссис Браунинг. Я бы и не спорила…

Иза никого не видела. Шарлотта явно бредила. Но сомнение закралось мне в душу, а интуиции я привыкла доверять.

Глава 47

Машину, в которой увезли Дэма, обнаружили неподалеку от полигона токсичных отходов – я узнала об этом от хмурого Уилсона. Похоже, он давно нормально не спал. Осунулся, под глазами залегли