Позволь мне остаться - Екатерина Аверина

Помогаю Лие устроиться на заднем сиденье в машине друга и пристегиваю ремнем. Сам сажусь вперед. Не могу сейчас рядом, мне надо прийти в норму и успокоиться. Очень трудно контролировать себя, держать голову холодной, когда видишь воочию, во что превратили девчонку.

Ворон плавно ведет тачку, а я тупо медитирую и смотрю прямо перед собой. Ищу внутри какой-то островок адекватности, чтобы не наломать дров. Друг все понимает, поэтому даже не пытается вторгнуться в мои мысли. А в них сейчас война. Не на жизнь, а на смерть. Я едва сдерживаюсь, чтобы не отдать приказ притащить эту тварь ко мне на допрос и там уже грохнуть по тихой.

Эта слабость будет стоить мне карьеры и, вероятно, свободы. Крыша у него, блядь! А за мной друзья, правда и справедливость! Но махать шашкой не наши методы, именно поэтому мы с Вороном не делаем резких движений. Разнести пол города не сложно, но слишком опасно. Неоправданный риск. Сначала нужно собрать максимум информации, потом трезво оценить противника и свои силы.

Игнат не нашел ничего нового или полезного. Этот Анзор кристально чист. Как и его фармацевтический бизнес. Даже приводов не было. Не бывает так, особенно там, где крутятся большие бабки. Единственная зацепка — это то, что появился Балашев чуть больше двух лет назад, а до этого времени о нем никто ничего не слышал. Какой-то тут подвох и я обязательно его найду, но сначала освобожу девочку из этого жуткого рабства.

Ворон въезжает на закрытую территорию и паркуется напротив здания. Выхожу на улицу и осматриваюсь. Забор высокий, охрана со всех сторон. Тут что президент бывает?

— Если хочешь, можешь посидеть в машине, — предлагаю Лие.

Испуганно качает головой и тянет ко мне руки.

— Хорошо-хорошо, пойдем.

Помогаю выбраться из машины и натягиваю на нее капюшон. Лия вжимает голову в плечи, сразу становясь еще меньше и незаметнее. Все вместе идем в здание. Ворон с кем-то здоровается и нас провожают сразу к кабинету главного. Адиль Садер. Павел называет его «торговец живым товаром». Даже звучит мерзко.

Паша толкает дверь и входит без стука, я за ним, а Лия прячется за моей спиной.

— Ворон, — хозяин кабинета встает из-за стола, оскаливается и идет в нашу сторону. — Что-то ты зачастил в последнее время.

— Так повод даешь, — хмыкает Паша, делает несколько шагов вперед и пожимает протянутую ладонь.

— Лучше бы ты просто выпить приехал, — Адиль по-дружески хлопает его по плечу.

— Сорян, с этим теперь большие проблемы. Женился вчера.

— У-у-у, поздравляю, — тянет Садер и расплывается в улыбке. — А ко мне каким ветром?

— Вот познакомься, Мирон, — Ворон представляет меня. — Подполковник ФСБ, ему нужна информация.

— Адиль Садер, — протягивает мне руку без особого энтузиазма и подозрительно прищуривается. — Только из уважения к Ворону. Спрашивай.

Всем своим видом дает понять, что совершенно не рад знакомству. Впрочем, это взаимно. Но, выбирать не приходится. Я, в отличии от Павла, обычно захожу с официальным визитом, но сейчас не на службе.

— Ошейник на девочку ты повесил? — вывожу Лию вперед, сжимая плечи ладонями, и сдергиваю с ее головы капюшон.

Малышка вздрагивает и пятится, упираясь спиной мне в грудь. Адиль подходит ближе и внимательно рассматривает девочку. Черные бесстрастные глаза равнодушно скользят по лицу к шее и обратно.

— Темненькая была и немая… — констатирует он и жестом помогает себе вспомнить. — Иди-ка сюда, — ловит ее за руку и резко дергает на себя.

— Эй! — шагаю к ним, но меня тормозит Ворон, а Адиль разворачивает Лию к себе спиной, давит ладонью на затылок, требуя наклонить голову. Поднимает волосы. Девочка съеживается, когда мужские пальцы касаются ее шеи.

— Татуировка наша. Должен был убедиться, — поясняет Садер.

— Какая еще нахрен татуировка? — подхожу ближе. Ворон подтягивается с другой стороны.

На шее Лии, под линией роста волос набит чертов ошейник, а от него вниз, до выступающего позвонка спускается тонкая цепь.

— Сука, как символично, — хмыкаю я.

— Это метка всех наших кукол. Для их же безопасности. Если перехватят, увезут, по ним всегда можно опознать и вернуть «на родину», — Адиль отпускает Лию.

Она разворачивается лицом к нам. Я тут же оказываюсь у нее за спиной.

— Что-то корейское. Лия Ким, кажется? — Садер вспоминает имя.

Лия кивает и оборачивается на меня. Поглаживаю по плечам, стараясь успокоить, а торговец продолжает:

— Помню-помню, я продал ее на аукционе года два назад. Одному состоятельному джентльмену, — пожимает плечами и возвращается к столу.

— Продал? — глухо рычу и делаю шаг за ним, но Ворон меня останавливает.

— Мир, спокойно. Это тоже бизнес. Как оружие или наркота, и ничего с ним не сделаешь.

И я понимаю, что он прав. Головой понимаю, трезвым рассудком тоже, но не принимаю. Для себя. Не укладывается подобная дикость в моем мировоззрении и все то, что кипело во мне еще недавно, теперь превращается во взрывоопасный коктейль.

— Как зовут покупателя? — цежу сквозь зубы и стараюсь дышать ровно, чтобы не сорваться к херам собачьим.

Адиль не отвечает и переводит взгляд на Ворона. Тот одобряюще кивает, ручаясь за меня.

— Анзор Балашев. Очень скользкий, мелочный, жадный, — неприятно морщится Садер. — Он тогда пришел с претензией, что это его девочка, — кивает на Лию. — Требовал отдать, но я отказал. Если честно, надеялся, что купит кто-то другой, более адекватный, но он не упустил своего и все же выкупил ее.

«Купит» — стучит в мозгу, добавляя ядерного топливо в котел моей ярости.

— И ты отдал этой мрази ребенка? — сильнее стискиваю худенькие плечи.

— Как я мог не отдать? — Адиль переводит на меня равнодушный взгляд. — Это деньги, ничего личного.

Небрежно пожимает плечами, а меня срывает. Тормоза отлетают нахрен, а глаза наливаются кровью.

— Да я тебе сейчас, — в пару шагов приближаюсь, хватаю за грудки и встряхиваю, как котенка. — Ты понимаешь, что она девочка? Маленькая, перепуганная! Не вещь какая-то, а просто ребенок!

— Мир, давай тише, — Ворон оказывается рядом и пытается отцепить мои руки от него, но не выходит. — Силой ты ничего не решишь.

— Вот именно, — отзывается Адиль.

— Эта мразь убила отца девочки, — захлебываюсь яростью, невольно представляя себе все, что она