Позволь мне остаться - Екатерина Аверина

его царство и принесли с собой хаос. В серо-зеленых глазах Мирона плещется ярость сильного зверя, запертого в клетку из непреодолимых обстоятельств, а Ворон сейчас единственный, кто разделяет этих мужчин своим ледяным спокойствием.

Делаю пару осторожных шагов от них от всех. Если рванет, и Мирон с Адилем все же столкнутся, боюсь, мне не выжить.

Подполковник вынимает из кармана тот самый блокнот, в котором я уже начала рассказывать о себе. Протягивает мне. Взглядом нахожу на столе Адиля ручку.

— Бери, — кивает торговец.

Крепко сжимаю письменную принадлежность пальцами. Вывожу одно слово: «Сестра».

Показываю мужчинам. Они переглядываются, качают головами.

«Вы знаете, где моя сестра?» — пишу обращение к Адилю.

— Нет, не знаю. Я даже о ее существовании ничего не знаю.

«Мне было 18, а ей всего 13» — стараюсь писать быстро, но разборчиво. — «Когда нас забрали из дома, получилось сбежать. Мы прятались в разных местах. Иногда спали на улице, иногда везло больше. Нас все равно нашли. Трое. Долго смотрели. Спросили, сколько лет. У меня был паспорт, проверили. У сестры еще не было. И забрали только меня. Привезли сюда. Юми я больше не видела. Но Хозяин знает, где она. Он обещал меня к ней отвезти, если я буду послушной.»

А я сбежала, но это уже не пишу. Так страшно думать о том, что мой побег мог навредить сестренке. Она никогда не знала жестокости. Добрая как мама, животных очень любила. Ей всех хотелось спасти и накормить: каждую собачку или уличного кота.

— Ясно, — мрачнеет торговец.

Закрыв лицо ладонями, тихо плачу, представляя, как маленькой Юми было одиноко и страшно, когда меня вдруг не стало рядом. Голодная, растерянная, никому не нужная девочка с яркой внешностью. Теперь я по себе знаю, что красота — это не дар, а проклятие.

Сильные руки ложатся мне на плечи и разворачивают к себе. Утыкаюсь в грудь Мирона как в единственное безопасное во всей вселенной место. Он осторожно гладит меня по спине, пытаясь успокоить. Трогает волосы, добирается до шеи и проводит прямо по татуировке. Сжимаюсь, слышу, как скрипит зубами. Ему тоже не нравится все происходящее. Наверное, он видел многое, но принципы не позволяют подполковнику просто спокойно смотреть.

Мне так кажется, после разговора с Ириной, я пытаюсь себя в этом убедить, чтобы перестать его бояться.

— И что тебе ясно? — хмыкает мрачный Мирон, обращаясь к торговцу.

Я отстраняюсь от подполковника. Вытираю мокрое лицо длинными рукавами его толстовки и отхожу чуть в сторону, чтобы все слышать. Каждое слово про мою Юми…

— Почему взяли только Лию. Я не работаю с детьми, парни, — Адиль Садер переводит взгляд с одного мужчины на другого. — У меня тоже есть принципы. Мы всегда проверяем возраст. У нас только совершеннолетние девушки. Ворон, ты знаешь.

Ворон положительно кивает, а вот Мирон явно не верит торговцу. Его губы тянутся в жесткой ухмылке, а в глазах все еще плещется ярость.

— Мир, он правду говорит, — уверенно отвечает Павел. — Ад не по этим делам. Он мне Дуню вручил с таким же вот посылом. Ребенок, надо спасти. У меня дочь теперь есть.

— Допустим, — соглашается подполковник. — У твоих людей ничего не дрогнуло, когда сестер разлучали? Ребенка одного на улице бросили.

— У меня не приют, подполковник, — жестко отвечает Садер. — У меня бордель! Поэтому здесь нет и не будет тех, кому такое по закону даже в интернете смотреть запрещено. Проверять не дам. Я и так до хрена тебе рассказал. Придется верить на слово.

— Ворон? — Мирон поворачивает голову к другу. Получает еще один утвердительный кивок.

— Адиль в какой-то степени на нашей стороне, Мир. Это его территория, и тех, кто стоит за ним. Нам придется принимать правила, иначе проблем станет гораздо больше.

— Считайте, что это нейтральная зона, — хмыкает торговец.

— Да, конечно, — ядовито отвечает Мирон. — Где ребенка будем искать?

Он собирается искать мою сестру? Я не ослышалась? С надеждой смотрю на них и жду ответа.

— Я рассказал все, что знаю, — разводит руками Адиль. — Дальше сами, — идет за свой стол, садится в кожаное кресло с высокой спиной, устроив руки на подлокотниках и всем своим видом показывая, что разговор окончен.

Но на его столе вдруг оживает рация. Я вздрагиваю, Мирон и Ворон напрягаются.

«У нас гости» — звучит уверенный мужской голос.

«Садеру передай, у меня к нему срочный разговор» — следом раздается совсем ругой голос. Тот, от которого горло сжимается и кажется сейчас меня снова ударит током.

Дышать становится нечем, а тело привычно сжимается, ожидая наказание. Хватаюсь за ошейник, пытаясь оттянуть его как можно дальше. Вспыхнувшая в груди паника нарастает, сбивая дыхание и разгоняя сердце до болезненного ритма.

Не в силах пошевелиться, отыскиваю взгляд Мирона.

— «Это он» — открываю рот и показываю на свой ошейник. — «Хо-зя-ин» — произношу по слогам и подпрыгиваю на месте, услышав приближающиеся шаги в коридоре. Его шаги...

Глава 15

Мирон

Лия дрожит, как осиновый лист и двумя руками держится за свой ошейник. Боится, что опять ударит током. Но не ударит ведь. Я не позволю! Мгновенно оказываюсь рядом, сгребаю в охапку, пряча от любой опасности и утыкаюсь губами в макушку.

— Тише, я рядом, — шепчу ей и напряженно думаю, как поступить, чтобы отделаться малой кровью.

— Это Анзор, — Адиль нервно проводит пятерней по волосам и, психуя, скидывает со стола какие-то бумаги. — Блядь!

— Девочку надо спрятать, — говорит Ворон, словно читая мои мысли.

— Давайте все туда, — Садер кивает на шкаф.

Подходим ближе. Ворон нажимает кнопку и шкаф приоткрывается, как створка. За ней комната отдыха. Видимо здесь проводит свободное время сам Адиль. Отвожу Лию и усаживаю на диван.

— Сиди здесь и жди меня. Поняла?

Кивает и обхватывает себя руками.

— Ворон, — оборачиваюсь.

Наши взгляды встречаются.

— Мир, — он недовольно хмурится.

Неужели думает, я буду трусливо прятаться от этого выродка? Отрицательно качаю головой. Ни от кого скрываться не собираюсь.

— Я сам справлюсь. Присмотри за ней, — прошу друга, а он кивает.

Выхожу из комнаты и дверь вновь превращается в шкаф. Отхожу к окну, Адиль провожает меня напряженным взглядом.

— Импровизируй, — равнодушно пожимаю плечами. — А я постараюсь