Врач. Измена. Точка! Это конец! - Анастасия Леманн

Ведь я была никто, несчастной сиротой.

Маленькая несчастная сирота, которой и пожаловаться некому, которую перевели в другой детский дом, и там было по-другому, к детям относились намного лучше, но это был не дом.

Я была одна, а ещё в моей памяти навсегда остался тот порт и сальный мерзкий взгляд одного из подручных Вороны, который всё норовил положить мне руку на колено в машине...

Страшно представить, что бы было со мной, не успей тогда ОМОН и отец Стаса. Именно так мы и познакомились, мне было четырнадцать. Родители Стаса приложили все усилия, чтобы забрать меня к себе, Стас на то время жил отдельно. Он мало интересовался, что там делают родители, а я, когда узнала, отнеслась спокойно.

Только я влюбилась. Влюбилась так сильно, что голову потеряла. Ни о чём думать не могла.

— Олеся Николаевна, нас из поликлиники к кардиологу отправили! Дочка не смогла!

— Мама пьёт! — тихо произнесла девочка. — Я с бабушкой пошла!

Рыжая, хотя это давно была не Рыжая, густо покраснела. Седые спутанные волосы, злое худое лицо... Исходящий запах нечистот и перегара. Я поморщилась.

— Малыш, давай я тебя посмотрю, а бабушка пока подготовит документы!

Девочка подходит ко мне, и я, подняв кофточку, замираю: на худеньком тельце, где торчат одни рёбра, две свежих полоски от ремня, и что-то подсказывает мне, что это пряжка. Внутри всё сжимается.

— Вы что, ребёнка бьёте?

А вот это я так не оставлю, ни за что не оставлю...

ГЛАВА 12.2

Осмотрев Машу и убедившись, что у неё не только нарушения и шум в сердце, но и её систематически бьют, я поставила пометки.

Рыжую всю трясло, подарив Маше наклейки, я с грустью провожала ни в чём не виноватую малышку до двери взглядом.

Дверь распахнулась, и вошла Надюша. У неё у малышей сегодня был утренник, и медсестра отпросилась.

Раскрасневшаяся с мороза, Надюша излучала теплоту и радость. А ведь через две недели Новый год. Интересно, у этой малышки будет хотя бы ёлка? Она в садик же ходит, указано, а воспитатели куда смотрят? Неизвестно, что хуже: вот в детском доме дети пропадают, Стас не может справиться с похищением детей, кому я лучше сделаю, а с другой стороны, ребёнку нет и семи лет, шесть всего, а она уже знает, что мама пьёт, да и бабушка за воротник закладывает.

Только будет ли ей лучше где-то, кроме семьи, — я не знаю...

— Петровна! Опять запах! Я тебя предупреждала! Светка чтобы завтра как штык была!

— Ты поняла меня?

Рыжая испуганно закивала, и когда они скрылись за дверью и малышка помахала мне рукой, внутри сжалась какая-то ледяная рука. Вес не добирает, худенькая такая... Почему малыши в таких семьях рождаются? Почему детские дома переполнены? Как матери с детьми так безбожно могут пить?

Как это всё происходит и почему никто не останавливает? Неизвестно, где ещё ребёнку хуже будет.

— Маша — дочь Светки, нашей уборщицы, а Петровна — мама её, в детском доме полы моет! Её мать когда-то известной была! Директор детского дома! Говорят, в рабство детей продавала! Кошмар! Петровна бухает, да и Светка тоже, но о Машке заботятся!

— Они её бьют! У девочки две свежих полосы от ремня, Надя!

Надя вздыхает, садится за стол и пристально смотрит на меня. Я вижу, что она хочет мне что-то сказать, многое сказать... Внутри всё напрягается ещё сильнее.

ГЛАВА 12.3

— Олеся Николаевна, вы меня извините, что границы нарушаю, субординацию там всякую, но Светка может ударить по пьяни! Это редко бывает! Она мать хорошая, и Петровна неплохая!

Они работают, кушает Маша хорошо, а то, что худенькая, так и Светка худая!

— А то, что они выпивают, — это нормально?

Надя поменялась в лице.

— Олеся Николаевна, я знаю эту семью, они не такие плохие, не надо никуда сообщать! В детском доме плохо! Яркий пример — мать Петровны, а тут семья! Дома и стены помогают!

Я молча смотрела в окно. Я не понаслышке знала, кто такая мать Петровны и на что эта женщина была способна, на что...

Приём дальше проходил без приключений. Ближе к обеду телефон завибрировал. Московский. Чёрт возьми, а я и забыла совсем о сегодняшнем вечере и разговоре с его дочерью.

Алене я совершенно не нравилась, и я это понимала. Она была полностью на стороне Вероники, которая втайне от отца, несмотря на его запреты, покрывала её с тренировками, тем самым оказывая ей медвежью услугу.

«В 19:00 заеду за тобой!»

Странно, какое-то волнение. Может, просто меня никто на свидание не приглашал... Может, это так давно было. Так давно, что я не помню. Точнее, я очень хорошо помню.

«Хорошо!»

Если честно, совсем не знаю, зачем я это ему пишу. Нужно это всё прекратить, просто оставить. А может, успокоиться? Может, почувствовать себя женщиной?

Ну и что, что Алена подошла. На Софе это точно никак не отразится. Двадцать девятого декабря мы отсюда уедем. Уедем и больше не вернёмся, а пока что можно забыть обо всём на время.

Просто забыть.

Когда я вышла из поликлиники, уже темнело. Странное ощущение: ещё только 15:00, а уже темнеет.

Шла к своей машине, стараясь гнать от себя эти мысли. Встреча с Рыжей немного подкосила.

Было тяжело, слишком тяжело. Я гнала эти мысли, страшные мысли, где эта тварь била меня, душила и обливала ледяной водой.

Откуда у неё были такие наклонности и такой садизм к несчастным сиротам, не знал никто, но Рыжую боялись ещё больше, чем Ворону.

Почему судьба столкнула нас, для чего... Она же меня не узнала, да и меня сложно было узнать. Я изменилась, очень изменилась... Но не изменилось во мне одно: страх, этот жуткий страх детского дома...

ГЛАВА 13

Я стояла у зеркала, рассматривая своё отражение. Я стала другой, сильно изменилась. У меня нет таких длинных ног, и я не такая красивая, как Оксана. Это я признавала сполна. Я умела быть реалистом.

Достав красное строгое платье с поясом, я скептически оглядела его. Нарядные платья я сюда не брала, Стас обещал, что до Нового Года мы уедем, так и вышло, только уезжали мы вдвоём с дочерью без Стаса.

Несколько строгих платьев, блузки, несколько юбок и брюки с кашемировыми свитерами. Я любила тёплые уютные свитера. А вот новогодний свитер. Несколько лет назад я