Врач. Измена. Точка! Это конец! - Анастасия Леманн

— Она представилась вашей невестой, и по поводу наблюдаться — я двадцать девятого уеду в Москву! Здесь я больше работать не буду!

— И что? Это не проблема! Мы поедем к вам!

Опять это волнение, какая-то дрожь...

— Вы завтра в утро?

— Да!

— Вы правда лучший врач!

— Спасибо!

— Простите за Веронику, она мой партнёр по бизнесу и сестра моего лучшего друга!

Я молчу. Какая разница, невеста она или нет... Это неважно. Мне-то что... А сердце бьётся всё сильнее...

Кладу трубку и вытягиваю вперёд руки. Всё хорошо, всё будет хорошо...

ГЛАВА 9.2

Пациентов было много. Я принимала детишек, стараясь ни о чём не думать. Не думать о том, что было утром.

Эту игру в снежки и эту радость. Неподдельное счастье в глазах Аксенова.

Я гнала от себя эти мысли. Я не хотела об этом думать.

Не хотела это вспоминать.

Уже выходя с работы, поплотнее закуталась в шубу. Нужно отнести пальто в химчистку, точно, забыла...

Медленно шла в сторону машины. Сейчас приду, а там нет его вещей. Больше нет.

Сев в салон, включила печку и почувствовала, как в горле встаёт ком. Я не могла с этим справляться. Становилось всё страшнее. На город опускалась темнота. Повсюду зажглись гирлянды, Питер в своей величественной мрачности был украшен, но праздничного настроения всё не наблюдалось.

Его никогда не наблюдалось в этот сказочный месяц, а сейчас и подавно.

В голове всплывало то, как проходила мимо регистраторш. Сочувственные взгляды и обсуждения.

Что-то кому-то сорока сказала, ворона ответила, а сойка принесла на хвосте галке.

Откуда только узнали? Вроде Питер — не большая деревня, а Северная столица, но уже все всё знали, и от этого было погано на душе.

— От неё муж ушёл!

— Тихо ты, она слышит!

— Заведующая! Высокомерная! Отчитала, что Машка вчера опоздала!

Я, едва сдерживаясь, прошла мимо. У меня не такой коллектив, все девчонки добрые, хорошие, а здесь, не считая Надюши, змея на змее.

Тронувшись с места, поехала в сторону дома. Софа написала, что уже идёт домой и её провожает Слава... Слава. Не то чтобы он мне не нравился, но всё равно.

Современная молодёжь, обычно дети богатых родителей, полностью ощущала свою безнаказанность.

Подъехав к дому, я припарковалась и замерла: из подъезда с чемоданом и спортивной сумкой выходил Аксенов. Ну почему именно сейчас. Почему не раньше, а вот именно в этот момент.

То, что творилось на душе, было не передать словами. Женщины, которые сталкивались с этой проблемой, могли меня понять.

Хотя это не проблема, это жизнь...

Проблема — это отсутствие денег, задержали зарплату, сломалась машина, потеряла кольцо. Обручальное кольцо с гравировкой «Олеся».

Смотрю на него, и то, что внутри, передать не могу, совсем не могу...

Просто больно, просто слишком больно...

Аксенов идёт к машине уверенной походкой, а вот из-за поворота выходят Софа и её Слава. Внутри всё сжимается. Только не сейчас, но нужно выйти, обязательно выйти...

ГЛАВА 9.3

Я шла к подъезду, пытаясь сконцентрироваться. Пытаясь успокоиться. Здесь Софа, здесь её незнакомый Слава, ещё и сын продюсера.

Я его не знаю, да и не привыкла к итальянским страстям, выяснять отношения и громко кричать на улице или чтобы кто-то что-то знал.

— Папа?

Софа останавливается у машины отца и замирает. Я поплотнее кутаюсь в шубу. Однако похолодало, и сильно похолодало.

Аксенов мрачно смотрит на дочь. Взгляд полностью отсутствующий, даже для такого волевого мужчины и крутого следователя, как он...

— Привет, дочь!

Слава стоит позади Софы. Выше её на голову. Кудрявый симпатичный парень, который во все глаза смотрит на Аксенова. Отмечаю, что взгляд у него давно не пятнадцатилетнего пацана, а уже хорошо видавшего жизнь человека. Они дружат. Я много раз видела интервью его звёздного отца и слышала, в какой строгости воспитывался мальчик. Они дружили, лишнего бы он себе не позволил, и я за это была спокойна. Очень спокойна.

— Папа, а ты куда собрался?

Софа встаёт рядом с отцом, и подхожу я, продолжая наблюдать за совсем недружелюбным взглядом Славы.

— Мы едем?

Из машины выходит она... Вот такого поворота я точно не ожидала.

Почти подойдя к машине, резко замерла. Что творилось у меня в душе, словами было сложно описать и передать.

Я не писатель и не филолог, а всего лишь врач, но боль, которую я испытала даже сейчас, было не унять.

Она с ним, даже вещи приехала с ним собирать.

Аксенов был достаточно сложным человеком всегда. Бескомпромиссный, и скорее можно было договориться с бульдозером, но не с ним.

Больше всего Аксенов не любил быть в дураках и твердил, что мы правильные люди, правильная семья. Что нужно прожить так, чтобы не было стыдно, но сейчас его собственная философия просто выходила из-под контроля.

Даже мне сейчас было стыдно за него перед дочерью и незнакомым Славой.

— Ты что здесь делаешь?

Софа с ненавистью смотрела на Оксану в её белой горностаевой шубе.

На такую Аксенов ей точно не заработает. Да и для этого у неё есть богатый папа, только как он себя будет чувствовать, зная, что никогда ничего подобного ей не купит.

— Привет, Соф, я Оксана, я...

— Оксана, сядь в машину! — ледяным тоном произносит Аксенов, поднимая взгляд.

Только сейчас он замечает меня, а я вообще жалею, что вышла. Всегда спокойная дочь начинает закипать, и, кажется, скандала не избежать.

— Кто это? Папа, ты куда?

Оксана садится в машину, а я подхожу к машине.

— Софа, пойдём!

Я беру дочь за руку, но она вырывает её.

— Мама, что происходит?

— Соф, папа твой уходит из семьи, как я понимаю! Давай ты успокоишься и дома с мамой поговоришь! Я позвоню!

Слава гладит её по голове и идёт в сторону остановки. Какой проницательный мальчик. Я мрачно смотрю на всю эту картину. Мерзкое ощущение. Ощущение того, что меня засунули в мясорубку и промололи.

Ноги приросли к земле, я даже не знаю, что говорить, настолько мерзко я себя чувствую. Так жалко и ничтожно. Зная, что на всё это смотрит дочь, видел её одноклассник, и сейчас в машине сидит и ждёт моего мужа, отца моей дочери, молодая любовница.

Мерзко и противно...

— Софа, послушай, пожалуйста!

Софа, не говоря ни слова, подлетает к отцу, бьёт его по щеке и, заплакав, бежит в сторону подъезда. Я, не обращая внимания на опешившего и явно не ожидавшего такого Аксенова, бросаюсь за