Врач. Измена. Точка! Это конец! - Анастасия Леманн

— Отца отстранили от дела Новикова в своё время! Папу чуть со службы не выкинули, долгая история и мрачная! Он ничего слышать про меня не хочет, а у мамы сердце!

— Ты же не знал...

— И что? Они тебя любят, ты им как дочь! Папа и мама со школьной скамьи вместе! Люди старой закалки! Для них нет таких слов «знал» или «не знал»! Банда Новикова Свету, дочь крёстного, похитила! Ты сама, думаю, понимаешь, что произошло! Меня не простят!

Я молчала. Как действительно это страшно или мрачно... Света — очень хорошая женщина, но, видимо, тогда она тронулась рассудком. Я мало видела её, Света была ровесницей Стаса, но блаженной, и так и не вышла ни замуж, ни родила детей.

Вот и вся причина...

— Стас, мне очень жаль, но мной прикрываться не надо! Ты и так меня опозорил! Прости, я не буду возвращаться к этой теме!

— Чем? Тем, что полюбил?

У меня потемнело в глазах. Чашка едва не вылетела из моих рук. Вот он и сам признался. Что полюбил... Её полюбил... Полюбил...

ГЛАВА 8.1

Мне словно дали под дых. Мы так, люди, устроены, что, если даже любимый человек причиняет нам боль, мы не можем его возненавидеть, сразу нет.

Наша психика так устроена, что мы, помимо внешности, строим себе идеал. В подсознании хотим верить в то, что хотим, и верим. Придумываем какие-то оправдания и всё хаваем. Даже то, что твой муж, отец твоей пятнадцатилетней дочери, полюбил другую.

То, что я сейчас услышала, просто вывернуло меня наизнанку. До боли, до жути...

Я закусила губу до крови. Так, спокойно... Больно? А ты соберись. Ну полюбил и полюбил. Хватит, Олеся, не смей чувствовать себя жалкой и плакать при нём тоже не смей.

— Прости!

— Да нет, что ты!

Я старалась, чтобы мой голос не дрожал, хотя получалось очень плохо.

Аксенов — мой единственный мужчина. Других я не знала...

— Я идиот! Ты столько выстрадала! Сюда вернулась, а я...

— Стас, хватит! Полюбил и полюбил! Очень рада, что всё у вас будет хорошо!

С грацией королевы вышла с кухни и направилась к Софе. Сегодня везла дочь я.

Быстро нанесла лёгкий макияж и взяла ключи. Успокойся, Олеся, всё хорошо, всё хорошо...

Но почему же так болит в груди, почему... Скажите мне, почему так больно, почему...

Всю дорогу до лицея мы ехали молча, а у лицея Софа шумно выдохнула.

— Мама, ты не будешь за папу бороться?

От неожиданности я растерялась. Интересный вопрос. А за что здесь бороться?

— Нет!

Я ответила так резко, даже не думая, потому что ответила сердцем. Я не хотела обманывать дочь, не хотела лгать себе. Я этого не хотела и больше не могла. Там ребёнок, они любят друг друга. За что бороться?

Бороться есть смысл, когда хотят оба, а он не хочет. Он понимает, что Новиков всё равно, под прикрытием своего бизнеса, имеет криминальные начала, а ещё он пересекался с нашей семьёй ранее, и его никогда не простят.

Принципиальный честный мент, ненавидевший беззаконие и хаос. Как Жеглов, считавший, что вор должен сидеть в тюрьме. Не смирился с выбором сестры, коммерсант Марк, а тут... Финита ля комедия. Взрослый мужик, семьянин, влюбился в дочь известного бандита из девяностых, а ныне легализованного бизнесмена Новикова.

И теперь я со своей идеальной ролью жены должна служить его прикрытием, верным тылом, ну уж нет. С меня хватит.

— Мама, ну вы же не можете так развестись!

— Почему?

Я отдавала себе отчёт, что Софе пятнадцать, но в то же время понимала: как детей ни укрывай, они всё равно знают со своей стороны много, и порой больше, чем мы.

Софа вспыхнула.

— Потому что вы мои родители, и я не хочу так! Подумай об этом, мама! Тебе четвёртый десяток, хоть ты молодая и красивая! А она... Ей двадцать четыре! Бред это всё!

Я посмотрела на дочь. Сказать, что у них будет ребёнок и её папа её любит?

— Соф...

— Не надо, мама, со мной как с маленькой говорить!

Софа сорвалась с места и бросилась в сторону лицея, а я устало откинулась на водительском месте. Прекрасно начался день, ничего не скажешь...

Ну вот и всё... Просто прекрасно...

ГЛАВА 8.2

Домой я возвращаться не хотела. Заехав в кофейню, взяла себе кофе с пирожным и устроилась у окна. Так красиво за окном. Питер, как ни крути, а город очень красивый.

Откусив любимый эклер, я отметила, что он очень вкусный и свежий. Кофе тоже выше всяких похвал. А может, не всё так плохо... Тысячи людей разводятся и живут же как-то. Даже если один любит, это надо спрятать в большой сундук и закрыть на амбарный замок, чтобы никто не видел и не знал, как больно. Никто...

— Я тебя люблю, ты понимаешь!

— Твой отец в своё время много моей семье сделал!

— Я не несу ответственности за папу, и он давно другой! У папы бизнес!

— У меня семья, Оксана! Пойми! У мамы больное сердце, она Олесю дочерью считает! Это всё подло и неправильно с моей стороны! Они тебя сейчас не примут, а тебе волноваться нельзя!

— Я не хочу рожать вне брака, Стас!

— Дай мне месяц, я разведусь! Ты и не будешь рожать вне брака! Это мой ребёнок, и я люблю вас обоих, девочка!

Меня словно чем-то облили. Вначале холодным, а потом горячим. Я слышала звук поцелуя и такую нежность в слове «девочка»...

Меня так ласково никогда не называли. Олеся... Олесенька... Моя дорогая... Лесик моя... Но не «девочка».

А в этом слове «девочка» было такое особенное. Страсть, эмоции и правда любовь. Чувствовалось, что человек жив, что он дышит этой своей девочкой, а противная жена не даёт им быть вместе.

Я врач и прекрасно понимала, что такое беременность. Нервов нельзя. Наверное, это меня и удержало от того, чтобы покинуть своё укрытие и вылить кофе в красивую рожу Аксенова.

Пока я собиралась с мыслями, сладкая парочка, держась за руки как подростки и смотря друг на друга с обожанием, удалилась сама.

— Вам плохо? Вы так побледнели! Простите, что тревожу! Хотела спросить, ещё что-то будете заказывать?

Улыбчивая красивая официантка смотрела на меня.

— Да, если можно, ещё кофе и корзиночку со взбитыми