Сто шагов до счастья - Ольга Гусевицина

— Значит, будем надеяться на Купалье. Искать его нет смысла, да и обувь у меня сегодня неудобная. — Мариша поправила платье и осторожно надела туфли, стараясь не задеть мозоль. — Пойдём лучше за водой, пить очень хочется.

Они направились к торговым рядам, где между палатками стояли автоматы с попкорном и дымился мангал с шашлыком. Ароматы смешивались с запахом раскалённого асфальта и разносились ветром.

Вернувшись к скамейке с газировкой, Мариша с удовольствием отпила из бутылки и передала воду Кате.

Обводя взглядом площадь, она заметила мужчину в голубой рубашке, натянутой на выпирающий живот. Серые брюки без ремня, начищенные до блеска туфли. Бесцветные волосы, одутловатое лицо с красным оттенком и мешки под глазами. Он стоял поодаль и пристально разглядывал её.

— Катя, а что за красавчик в голубой рубашке на нас пялится?

— Где? — Катя повернула голову и поперхнулась газировкой. — Ну, ты скажешь! Это Жора-Блин. Хочешь с ним поговорить?

Мариша на мгновение задумалась. Этот мужик мало чем напоминал щеголеватого Жору из её прошлого.

— С ним — нет, — отрезала Мариша.

— И правильно, — подхватила Катя. — Ходит важный, как профессор, а сам после армии даже учиться никуда не пошёл. Как устроился на базу, так и сидит там за копейки…

— Да, жизнь — странная штука, — грустно улыбнулась Мариша. — Никто не знает, что с ним будет завтра…

Как и не знала она, что подарит ей эта купальская ночь. Трудно было строить предположения. Лишь в одном Мариша не сомневалась: как бы ни была темна ночь, рассвет неизбежно наступит. Однако до утра предстояло пройти долгий путь — такой же долгий, как и годы, отделявшие её от событий, вновь оживших в памяти.

Глава 2. Жора

Вспоминать отношения с Жориком было неприятно, но память настойчиво возвращала её к тем дням. Сначала один вечер, потом другой…

Дело было в конце сентября. Каникулы давно закончились, Вита уехала в столицу за сотню километров. Мариша, приезжая по выходным в городок, теперь не сидела дома, как раньше, а свободно ходила в клуб.

Правда, дорого ей обошлась эта свобода! Когда приехал отец и узнал, что она встречается с парнем, устроил грандиозный скандал. Он считал, что ей нужно учиться, а не о мальчиках думать. Хотел даже запретить поездки к бабушке, но та вступилась за внучку. Сказала, что не всё же время за учебниками сидеть — раз в неделю можно и отдохнуть. Да и Жора хороший: отличник, о нём никто дурного слова не скажет. Городок маленький, все друг друга знают.

Отец ещё пошумел, даже к соседу Петру Васильевичу, местному участковому, сходил. Тот подтвердил слова бабушки, и только тогда отец смягчился, но предупредил: если Мариша скатится в учёбе или, не дай Бог, опозорит его, пусть не ждёт от него добра.

Она молча кивнула, думая о том, что было бы, узнай отец о Максе. Участковый наверняка бы живописал все его «подвиги». Тогда бы уж скандалом она не отделалась — её бы просто заперли.

Бабушка взяла с Мариши слово возвращаться домой сразу после дискотеки. Та выпросила ещё час — не бежать же сломя голову, хочется пройтись не спеша. Бабушка, повздыхав, согласилась. Большего и не требовалось: главное, можно было спокойно сходить в клуб, не боясь опоздать.

Отношения с Жориком складывались ровно. После дискотеки он провожал её до дома, целовал на прощание — и, казалось, был всем доволен.

Как-то вечером, когда они были на полпути, поднялся ветер, начался дождь. Можно было спрятаться в подъезде, но Жорик, держа её за руку, подвёл к старому строительному вагончику. Он стоял во дворе вместо беседки. Дверей не было, лишь густая сирень скрывала вход. Едва они оказались внутри, как небо озарила молния, грянул гром и хлынул ливень.

Мариша вздрогнула и отступила вместе с Жорой ещё на шаг. Капли забарабанили по железной крыше, но внутри было сухо. Она поёжилась: тонкая блузка, промокшая под дождём, неприятно прилипла к телу.

— Тебе холодно? — голос Жоры неожиданно охрип. — Иди ко мне, здесь теплее.

Он увлёк Маришу вглубь вагончика и прижал к себе, скрестив руки за её спиной. Его поцелуи стали непривычно жадными, требовательными. Горячие ладони скользили по мокрой ткани всё ниже, пока не сомкнулись на талии. Затем он внезапно подхватил её, опустился на стоявший позади топчан и усадил к себе на колени. Мариша попыталась возразить, но он снова закрыл ей рот поцелуем.

То ли дождь так подействовал, то ли необычная обстановка, но Мариша не заметила, как Жорик расстегнул половину пуговиц на её блузке и теперь целовал не только её губы, но и шею. У Мариши кружилась голова от ощущений, а Жорик тяжело дышал, не прекращая ласк.

Внезапно неподалёку раздались громкие голоса, хлопнула дверь подъезда — и Мариша очнулась, словно ото сна. Дождь прекратился, и в ушах стучал уже не он, а её собственное сердце. Мариша рванулась из объятий Жорика, спрыгнула с колен и чуть не упала — подкашивались ноги.

— Мариша, ты чего? — его голос звучал обиженно, но она отшатнулась.

Прикоснувшись к груди, поняла: блузка распахнута. Пуговицы не слушались, словно нарочно не попадая в петли. Жорик потянулся к Марише, но она отступила на шаг. Его глаза сузились, лицо исказила гримаса раздражения.

— Ты ведь уже не… — последние слова потонули в раскате грома. Мариша развернулась и выбежала из вагончика.

По лужам почти бегом она рванула домой. Только возле самого подъезда замедлилась, чтобы успокоить сбившееся дыхание.

Жорик за ней не пошёл. Это даже обрадовало. Ведь если бы он увязался следом, то было бы непонятно, как себя вести. Ведь она не сопротивлялась его поцелуям и прикосновениям, чего тогда сбежала?

Мариша несколько дней переживала из-за произошедшего, мучая себя вопросами. Как она могла позволить Жорику так себя вести: посадить на колени и расстегнуть блузку? Почему всё тело захватили неожиданно приятные ощущения от его прикосновений? Что это было за наваждение? Ведь она его не любит!

И где были её мозги? Ведь если о случившемся кто-нибудь узнает, рано или поздно ей это аукнется.

Но после Мариша всё же успокоилась. Жорик вроде как не был болтуном. Ну, позволила ему чуть больше, чем обычно, но ведь не дала себя раздеть. Так что она всё сделала правильно.

Когда Мариша пришла в клуб в следующие выходные, Жорик вёл себя как обычно. Вопросов не задавал, не упрекал, что сбежала. Поэтому она решила тоже ни о чём не спрашивать. Куда приятней было просто танцевать