Истинная для проклятых - Сильвия Лим

Белый мрамор с золотым орнаментом сиял даже под пасмурным небом. Высокие колонны, тонкая золотая отделка, широкие ступени, ведущие к главным дверям. Вдоль стен росли аккуратно подстриженные кусты с ярко-алыми и белыми цветами, которые были мне совершенно не знакомы. Воздух пах чем-то сладким и дорогим… цветами, свежестью и, кажется, редкими благовониями. Всё кричало о богатстве, о власти, о том, что здесь живут те, кому никто не смеет перечить.

Но именно то, что я увидела дальше, позади дворца, куда нас повезли, сильно… удивило. Не просто удивило, а шокировало так, что даже дышать забыла как. Страх холодной волной прокатился по телу.

Прямо посреди этого мраморного рая стояли высокие чёрные столбы. Они были обуглены снизу и до середины, словно совсем недавно горели. От них тянулся лёгкий запах гари, который никакие цветы не могли полностью перекрыть. На столбах всё ещё висели остатки верёвок — чёрные, обгоревшие, местами совсем рассыпавшиеся. Будто на них еще недавно кого-то жгли. При всех. В наказание или на потеху.

Чуть левее возвышалась деревянная платформа, на которой стояла большая бочка. Тёмная, тяжёлая, с металлическими обручами. Рядом валялись мокрые верёвки и под ними лужа. Я сразу поняла, для чего она. Топить. Держать голову под водой до тех пор, пока тело не перестанет дёргаться.

А ещё дальше, ближе к дальней стене, торчали три огромных тонких кола. Острые, высокие как иглы. На дереве были видны тёмные, засохшие пятна. Кровь. Много крови. Она точно стекала вниз и впиталась в землю у основания.

Внутри всё похолодело от дурного предчувствия.

Красивые цветы. Золото. Белый мрамор. И рядом — инструменты для медленной, показательной казни. Здесь не просто убивали, нет… здесь наслаждались процессом.

Клетки начали открывать одну за другой. Но девушек не вытаскивали грубо, не толкали, не окрикивали. Кто-то из них тихо плакал. Кто-то пытался вырваться, но тут же затихал под взглядами стражей. Я вышла сама. Медленно. Покорно. Опустила голову, сложила руки перед собой и сделала несколько шагов вперёд, будто уже давно смирилась. Внутри всё сжалось в тугой комок, но лицо я держала спокойным. Робким. Словно я и правда принимаю свою участь.

Нас встретили женщины.

Их было пятеро и все в одинаковых тёмно-серых платьях с короткими рукавами. На лицах — множество татуировок, но нанесены они были как-то хаотично. Чёрные линии, символы, какие-то руны, которые я не понимала. И шрамы. Много шрамов. Тонкие, глубокие, старые и совсем свежие. У самой старшей из них шрам шёл через всю левую щёку и скрывался под челюстью, переходя на шею. Глаза у неё были холодные, усталые, но цепкие. Она осмотрела нас всех долгим взглядом и после кивнула.

— Хороший улов. Забирайте, — сказала она низким, чуть хрипловатым голосом. — Господа ждут свежий товар к вечеру. Приведите всех в порядок. Полностью.

Молодые служанки сразу тут же зашевелились. Они аккуратно подхватили нас под руки и повели внутрь дворца. Я шла рядом с остальными, стараясь не смотреть по сторонам слишком открыто, но запоминала всё, что видела.

Широкие коридоры из белого камня. Высокие окна с цветными стёклами. Золотые подсвечники повсюду. Ковры были безумно мягкими, так, что ноги в них утопали. И нигде… нигде ни одного лишнего звука. Только наши шаги и тихое шуршание одежды. Будто вымерли все.

Мы спустились ниже. Запах изменился. Теперь пахло водой… тёплой, чистой и какими-то пряными маслами.

Нас привели в большое помещение с несколькими каменными купелями. Пар поднимался от воды к потолку. По стенам висели чистые белые полотенца, стояли сосуды с маслами, лежали тряпки, бутыльки яркие и щётки. Служанки уже ждали нас, готовые к очищению.

Старшая из этих служанок остановилась у входа и отдала короткий приказ:

— Вымыть. Очистить тела от волос и всего ненужного. Снять с кожи любые амулеты. Привести в товарный вид этих… новеньких. Платья сжечь, так же и белье с обувью. Новые дадут после купальни.

Одна из молодых служанок подошла ко мне, робко так, бесшумно. Она была невысокая, с короткими тёмными волосами и тонкими татуировками вокруг глаз, которые сильно портили ее внешний вид. Когда она взяла меня за запястье, чтобы повести к купели, я на секунду подняла взгляд и… увидела в ее глазах жалость.

Настоящая, живая. Она смотрела на меня так, будто уже видела десятки таких же, как я и точно знала, чем всё закончится. Но сделать ничего не могла. Руки у неё слегка дрожали, когда она помогала мне снять остатки платья. Она отвела глаза, но я успела заметить, как она едва заметно сжала губы.

Меня раздели полностью. Грязное, рваное платье бросили в сторону и теперь стояла голая посреди чужих женщин, а по коже бегали мурашки. Не от стыда, а от холода и от того, что сейчас со мной будут делать. Служанка помогла мне войти в тёплую воду, тело сразу откликнулось и затекшие мышцы, после клетки и долгой ужасной дороги, начали медленно расслабляться.

Она намыливала меня тщательно, профессионально. Голову, плечи, спину, грудь, живот, бёдра… не оставила грязным ничего. Но самые сокровенные места я очистила сама. Потом взяла тряпку, и… я не сразу поняла, для чего она, пока девушка не прикоснулась к моим ногам. Я и до этого следила за собой, но чтобы какая то тряпочка делала кожу совершенно гладкой, без единого волоска… такое видела впервые.

Я лежала неподвижно, глядя в потолок, и позволяла происходить всему, что со мною творили. Когда она закончила, я уже почти не чувствовала себя собой. Словно именно здесь, в этом месте, что-то исчезло.

Меня вытащили из воды, вытерли большими мягкими полотенцами и начали натирать маслом. Запах был тяжёлым, пряным, немного сладким. Он въедался в кожу, заменяя мой аромат. Другие девушки вокруг тоже молчали. Кто-то всхлипывал. Кто-то смотрел в стену пустыми глазами. Кто-то, как я, просто терпел.

Служанка с жалостью в глазах надела на меня тонкую белую сорочку, почти прозрачную, и отвела в сторону, к небольшой скамейке. Пока другие ещё мылись, она на мгновение задержалась рядом со мной. Наклонилась совсем близко и тихо, едва слышно прошептала:

— Не смотри им в глаза слишком долго. И… не зли младшего. Он хуже старшего. Будь неприметной, покорной и невидимой. Тогда… тогда возможно им станет неинтересно и тебя просто вышвырнут. А там я помогу. Выведу из дворца.

Ее слова меня удивили. Среди всей этой злобы, ненависти и кошмара, она оказалась единственной, кто готов протянуть руку помощи.

Я едва заметно