Тайны каменных ворот - Тина Державина

— Да, — ответила она, и в её голосе послышалась лёгкая усмешка. — Но мы делаем это не на публике. Мы не показываем всё, что умеем, не играем в открытую. Это танец, цветочек. Танец, где каждый шаг должен быть выверен. Все, — она вздохнула, и в этом вздохе послышалась усталость, — Сейчас нужно поторопиться.

Она протянула мне платье — нежно-розовое, цвета закатного неба, когда солнце прощается с горизонтом. Оно полностью закрывало руки, шею и декольте, но от колен уходило в прозрачный оранжевый шифон, касаясь земли. Спина же была полностью открыта — смелый, дразнящий контраст, который обещал больше, чем показывал.

Я надела его, чувствуя, как ткань струится по телу, как прозрачный шлейф обволакивает ноги, как ветер касается обнажённой спины, рождая мурашки. Марета выдохнула, глядя на меня, и я увидела в её глазах искреннее восхищение.

— Ну вот, — прошептала она, — Ты восхитительна , словно сам закат. Словно миг между днём и ночью, когда мир затаивает дыхание.

Она взъерошила мои короткие кудряшки, провела пальцами по щекам, и я почувствовала, как лицо засияло румянцем — живым, горячим.

— Так-то лучше, — в её голосе послышалась уверенность. — Тебе пора.

Я совершенно не понимала, что от меня требуется. Не понимала, чего ждать от сегодняшнего вечера. И мне совсем не хотелось обманывать его. Перед моими глазами стояла фигура печального мужчины, грустно улыбающегося океану, и я чувствовала, как его одиночество проникает в моё сердце.

Я пошла на встречу, которую он совсем не планировал. Каменный мост встречал меня шумом волн — внизу океан бился о скалы в яростной агонии, вздымая брызги, которые сверкали в лучах заката как россыпи драгоценных камней. Ветер играл с моими волосами, развевал подол платья, и я чувствовала, как воздух наполнял легкие магией — древней, пульсирующей, живой.

Я увидела его сидящим у края обрыва. Он смотрел вдаль, в каждой линии его тела чувствовалась такая глубокая тоска, что у меня сжалось сердце. Он был похож на короля, потерявшего своё королевство, хотя корона всё ещё была на его голове.

— Я не помешаю? — спросила я, подходя ближе. Голос мой прозвучал тихо, почти робко — я боялась спугнуть этот миг.

Он обернулся, и его янтарные глаза встретились с моими. В них промелькнуло удивление, затем — что-то тёплое, похожее на узнавание. Он кивнул, и я опустилась рядом, чувствуя, как камень холодит кожу сквозь тонкую ткань.

— Вы снова здесь, Алетейя, — сказал он, и в его голосе послышалась тёплая улыбка.

— Не думала вас здесь встретить, — ответила я, и эта ложь обожгла губы.

— Волны не спокойны сегодня, — он кивнул в сторону океана. И действительно, внизу бушевала стихия — волны вздымались в белой ярости, разбиваясь о скалы, а их голос был похож на крик раненого зверя.

— Я не видела ничего прекраснее, — сказала я, поднимая лицо к закатному солнцу. Лучи золотили кожу, заставляя её светиться, я чувствовала, как тепло проникает в самую душу.

Он повернул голову и посмотрел на меня. Его взгляд был тёплым, внимательным, полным вопросов, которые он не решался спросить.

— Я тоже, — тихо ответил он, и я почувствовала, как эти два слова повисли в воздухе, полные скрытого смысла.

Мы проговорили несколько часов. Обо всём и ни о чём. Но разговор лился легко и свободно, словно мы были знакомы всю жизнь, словно наши души уже встречались где-то во сне. Он оказался скромным и забавным — таким, каким я не ожидала его увидеть. Он смеялся, его смех обволакивал и успокаивал. На это время печаль не касалась его красивого лица, я видела, как его глаза светятся живым, искренним огнём.

— Пойдём, — сказал он, и его голос дрогнул от волнения.

Он коснулся моей руки — лёгкое, почти робкое прикосновение — и тут же убрал её, словно испугавшись собственной смелости. Я сделала вид, что ничего не заметила, и проследовала за ним, чувствуя, как его пальцы всё ещё горят на моей коже.

Мы молча шли по замку. Стены переливались перламутром, словно были живыми, и нашептывали древние тайны — голоса прошлого, которые я не могла разобрать, но чувствовала всеми фибрами души. Он вёл меня дорогой, которую я ещё не изучала — мимо помпезных залов с хрустальными люстрами, которые отбрасывали тысячи искр на стены, через каменные пролёты, где эхо наших шагов уходило в бесконечность. В конце пути мы оказались в длинном тёмном коридоре, который едва освещали парящие в воздухе свечи. Они потрескивали при каждом нашем шаге, отбрасывая дрожащие тени на стены.

В конце возвышалась огромная резная дверь, обрамлённая в каменную рамку. Вокруг не было ни одного стражника.

— Королю не нужна охрана, — хихикнула я, и он улыбнулся в ответ, в его улыбке мелькнула мальчишеская гордость.

— Пойдём, — дверь открылась перед ним, словно повинуясь его воле.

Моему вниманию предстали настоящие королевские покои. Мы вошли в гостевую комнату, и я замерла на пороге. Здесь был хаос — в самом лучшем смысле этого слова. Посередине стоял старый, потёртый диван и кресла, рядом — гладкий деревянный столик, на котором лежала раскрытая книга. Вокруг, на полу, небрежно громоздились стопки книг, на стенах висели недописанные картины — мазки красок, которые так и не сложились в законченный образ. На столе рядом с недопитым напитком лежали кисти, испачканные в ярких цветах.

Он смущённо огляделся вокруг, словно впервые заметил этот беспорядок, и на его щеках проступил лёгкий румянец.

— Мой уголок, — в его голосе послышалась лёгкая неловкость. — Здесь я могу быть собой.

Я обошла комнату, провела пальцами по корешкам книг, заметила небрежно брошенный на диван пиджак и улыбнулась. Здесь было что-то настоящее, что-то живое, что контрастировало с вычурной роскошью остального замка.

— Я не позволяю заходить сюда лишний раз, —его голос стал серьёзнее. — Мне важно скрыться от всей этой фальши. Я чувствую, что тебе тоже это нужно.

Я выпустила из рук двух огненных птиц. Они вырвались из моих пальцев — золотистые, живые, сотканные из света и тепла. Затем запустила в комнату морской ветер, и