Тайны каменных ворот - Тина Державина

Взгляд упал на шкатулку, стоявшую в глубине книжного шкафа, поддерживающую несколько старых фолиантов. Здесь. Точно здесь.

Я открыла шкатулку и увидела его. Зеркало. Маленькое, в бронзовой оправе, с гравировкой на обратной стороне — язык был мне незнаком, но символы пульсировали мягким, живым светом, словно дышали в такт моему сердцу. Я быстро засунула его под платье, оно обожгло кожу ледяным холодом.

Вернулась в гостиную и уселась на диван с чашкой в руках, стараясь унять дрожь в пальцах. В комнате появился он — в брюках и одной рубашке, с взъерошенными волосами, с мальчишеской улыбкой на лице. На его щеках проступали ямочки, он был таким живым, таким настоящим. В руках он держал поднос с булочками, пирожными и фруктами — всё свалено в кучу, на скорую руку.

— Всё, что успел стащить, пока меня никто не видел, — сказал он довольно ставя поднос на столик.

Какая же я дрянь.

— Спасибо, — сказала я, беря булочку и начиная жевать, думая лишь о том, что делаю то, чего не должна.

Он смотрел на меня, и в его взгляде было столько доверия, столько надежды, что у меня разрывалось сердце.

Мы провели ещё какое-то время вместе. Он рассказывал истории, смеялся, касался моей руки, я чувствовала, как между нами растёт что-то, что я не имела права разрушать. Я смотрела на него, запоминала каждую деталь — как он улыбается, как жестикулирует, как его глаза загораются, когда он говорит о своих книгах. И внутри меня разрасталась боль, острая и холодная, от предательства, которое я совершала.

Наконец, когда глаза начали слипаться, я попросила отвести меня в мою комнату. Он проводил меня до дверей, его взгляд был тёплым, полным той надежды, которую я собиралась разбить.

Когда дверь за мной закрылась, я прислонилась к ней спиной, чувствуя, как внутри разрастается пустота.

В комнате меня уже ждали. Марета сидела в кресле, её глаза горели в темноте, как два изумруда. Даен стоял у окна, его силуэт вырисовывался на фоне ночного неба, чёрный и неподвижный, как статуя.

— Сработало, — в его голосе послышалось облегчение, смешанное с триумфом.

— Да, — мои слова словно доносились из глубины колодца. — Я принесла его.

Но внутри меня уже зарождалось что-то новое. Что-то, что не давало мне покоя. Я смотрела на зеркало, которое лежало в моей ладони, и думала о его глазах — янтарных, тёплых, полных боли и надежды. О его улыбке, которая была только моей. О том, как он обвил меня руками, и как тепло разливалось в груди.

Я молча достала зеркало. Оно отозвалось теплом в моей ладони — пульсирующим, живым, словно билось в такт моему сердцу. Бронзовая оправа мерцала в тусклом свете, и я на мгновение задержала взгляд на его гладкой поверхности, где клубился туман. А затем я передала его в руки Даена.

Он принял зеркало молча, и его пальцы сомкнулись на оправе с почти благоговейной осторожностью. Он кивнул — коротко, без слов — и исчез в тени, растворился, как дым, оставив после себя лишь лёгкий холодок.

— Ну что там? — спросила Марета, её голос дрогнул. Она смотрела на меня в упор, вцепившись в кресло так, что костяшки побелели.

— Я сделала то, что должна была, — ответила я, пожимая плечами, голос мой прозвучал ровнее, чем я чувствовала себя. — Зеркало у вас.

Она выдохнула — долго, шумно, словно сдерживала дыхание весь вечер.

— Признаться честно, шанс того, что ты найдёшь зеркало сегодня, был очень мал, — она удивилась — Мы почти не надеялись. Как... как тебе удалось?

Я посмотрела на неё, и на моих губах промелькнула горькая усмешка.

— Мы пили чай, — я процедила, отводя взгляд.

Я начала освобождаться от платья, чувствуя, как ткань скользит по коже, как прохладный воздух касается обнажённых плеч.

— А теперь я хочу спать, — добавила , не глядя на неё.

Марета ещё несколько секунд смотрела на меня. Её глаза изучали моё лицо, пытаясь прочитать то, что я не говорила. Но я молчала. Она вздохнула, и в её взгляде мелькнуло что-то — то ли понимание, то ли сожаление. А затем она исчезла вслед за мужчиной, оставив после себя лишь едва заметное мерцание и запах трав.

Я осталась одна.

Глава 10

Комната погрузилась в тишину, такую густую, что я слышала биение собственного сердца. Я с трудом стащила с себя платье, чувствуя, как каждый шов, каждая нитка сопротивляются, словно не желая отпускать меня. Я пнула его в угол, и оно упало бесформенной грудой на пол — жалкое напоминание о том, что я сделала.

А сама я уселась на пол, поджав колени к груди. Тёплые капли слёз скатывались по щекам и падали на ноги, оставляя влажные следы. Я обхватила колени руками крепче, спрятала лицо, белые локоны упали на глаза, закрывая от слабого света луны. Она подсвечивала комнату серебряным сиянием, мне казалось, что даже она стыдит меня .

Я не плохой человек. Я не хочу играть с чужими чувствами. Я не хочу воровать. Но я должна это сделать. Для всеобщего блага... или для того, чтобы чей-то план сработал? Что из этого было правдой, мне понять было трудно. Я просто доверилась своему сердцу и пошла на зов. А к чему он меня приведёт — будет известно позже.

Я сидела на полу, обхватив себя руками, и пыталась унять дрожь в теле. Слёзы высыхали, оставляя на коже солёные дорожки, но боль не уходила. Она пустила корни где-то глубоко внутри и отказывалась отпускать.

Я ещё долго приходила в себя, глядя на луну за окном, на её холодный свет, который разливался по комнате. Мысли путались, смешивались в один тягучий ком, я не могла распутать их. Уснула лишь под утро, когда первые лучи солнца начали золотить горизонт.

Лишь к обеду я смогла открыть глаза. Комната была пуста, тишина встретила меня, как старая подруга — уютная и безопасная. Я решила привести