Сердце проклятого принца - Кристин Бах

— Вы останетесь здесь, — возразила я. — Если вас ищут, деревенская площадь — худшее место для прогулки.

— Если за домом наблюдают, оставаться здесь одному ещё хуже. Человек поймёт, кого вы прячете.

— Вас никто не знает.

— Вы уверены?

Нет, уверена я не была. В этом и состояла главная трудность разговоров с Рейнаром: самые раздражающие его доводы обычно оказывались разумными.

Мы запрягли в телегу старую кобылу Крапинку. Рейнар осмотрел упряжь, дважды провёл пальцами по подпруге и только потом позволил надеть её на лошадь. Движение было почти незаметным, но я вспомнила его бред.

— Боитесь, что и эту перерезали? — спросила я.

Он поднял голову.

— Я всегда проверяю сбрую.

— После медведя?

— После нескольких падений.

Больше он не сказал.

Дорога заняла около часа. Крапинка шла неторопливо, выбирая лучшие места между лужами. Я правила, Рейнар сидел рядом, слишком большой для узкой скамьи. Наши плечи соприкасались на каждом ухабе. Первые полмили я старательно отодвигалась. Потом край телеги впился в бедро, и пришлось выбирать между приличиями и синяком.

Рейнар заметил мою борьбу.

— Если вам неудобно, я могу сесть сзади.

— Мне удобно.

— Вы почти свисаете с края.

— Там лучше видно дорогу.

— Дорога находится впереди.

— Я знаю её расположение.

Он улыбнулся и больше не предлагал. На следующем повороте колесо попало в яму, меня качнуло к нему. Рейнар обхватил меня за талию, удерживая на месте. Ладонь легла поверх плаща, но тепло я почувствовала даже через ткань.

— Осторожнее, — сказал он.

Словно это я вырыла яму. Я выпрямилась. Его рука исчезла сразу, без попытки задержаться, и всё же кожа под одеждой ещё долго помнила прикосновение.

Чтобы отвлечься, я стала рассказывать о деревне. Уиткомб вырос вокруг мельницы и старой каменной церкви. Здесь жили около сорока семей, имелись кузница, пекарня, постоялый двор и лавка господина Пайка, в которой можно было купить всё — при условии, что покупателю не требовалось ничего определённого. Раз в неделю приезжал мясник, дважды в месяц — торговец тканями. Врач жил в Харроуфилде и редко выбирался к беднякам без заранее обещанной платы.

— Поэтому они идут к вам, — произнёс Рейнар.

— Поэтому тоже.

— Вы могли бы брать больше.

— И снова деньги.

— Это не оскорбление. Ваши знания чего-то стоят.

— Стоят. Госпожа Элмер платит яйцами, Томас — мукой и работой, вдова Талбот — фасолью и сплетнями.

— Сплетни полезны?

— Иногда полезнее фасоли. Благодаря им я знаю, кому нужна помощь, кто заболел и какой торговец разбавляет масло.

— А что говорят о вас?

— Что я живу одна, умею читать, слишком много думаю и отказала сэру Седрику. Последнее сейчас важнее всего остального.

— Почему?

— Потому что люди простят женщине ум, если он не мешает мужчине. Мой видимо помешал.

Рейнар повернул голову. Взгляд стал холоднее.

— Он ещё приходил после похорон?

— Нет.

— Передавал что-нибудь?

— Нет.

— Его люди появлялись возле дома?

— Я не знаю всех его людей.

— Но вы узнаете самого Харроу?

— Разумеется. Он владеет этими землями. Я вижу его в церкви, на ярмарках и во время охоты.

Рейнар кивнул, запоминая. Мне не понравилось, насколько быстро обычная беседа превратилась в допрос.

— Вы собираетесь вызвать его на поединок за дурные манеры? — спросила я.

— Нет. Для начала хочу увидеть человека, который считает ваше одиночество своим преимуществом.

— Зачем?

— Из любопытства.

— Оно опаснее, чем вам кажется.

— Кажется, я уже слышал это от одной женщины.

Мы въехали в деревню до полудня. На площади торговали поздними ягодами, луком, шерстью и домашним сыром. Возле колодца спорили две хозяйки, у кузницы звенел молот, из пекарни пахло ржаным хлебом и корицей. Увидев меня, люди здоровались, спрашивали о здоровье и тут же переводили взгляд на Рейнара.

Он привлекал внимание даже в чужой простой рубашке и старом плаще. Слишком высокий, слишком прямой, слишком уверенный для бедного охотника. Женщины смотрели дольше мужчин. Девица Пруденс, стоявшая у лавки с матерью, увидела его и едва не уронила корзину.

— Ваш укрепляющий настой ей больше не понадобится, — тихо заметил Рейнар.

— Не обольщайтесь. Она влюбляется каждую среду.

— Сегодня пятница.

— Значит, вы продержались два лишних дня.

Господин Пайк встретил меня за прилавком. Пока он отмерял соль и наливал масло в кувшин, его глаза не отрывались от моего спутника.

— Родственник? — наконец спросил лавочник.

— Больной.

— Уже не больной, — вмешался Рейнар.

— Тем хуже, — отрезала я. — Здоровые мужчины едят больше.

Господин Пайк засмеялся, хотя продолжал разглядывать гостя.

— Охотник, значит?

— Рейнар Рейн, — представился тот спокойно. — Мне не повезло встретить медведя, а госпоже Мур — найти меня после этой встречи.

— Мур? — переспросил лавочник и посмотрел на меня.

— Элизе, — поправила я. — И да, это тот самый раненый, о котором вам наверняка уже рассказала Пруденс.

— Да что вы, у нас люди чужими делами не интересуются.

За спиной господина Пайка его жена замерла с мешком крупы, стараясь не пропустить ни слова. Я расплатилась, забрала свёртки и вышла. Рейнар нёс кувшин с маслом и выглядел слишком довольным.

— Вы нарочно рассказали о медведе, — обвинила я.

— Через час деревня всё равно решила бы, что я разбойник, беглый муж или ваш тайный жених. Медведь звучит спокойнее.

— Теперь решат всё и сразу.

— Тогда люди будут заняты до зимы.

У кузницы нас задержали дольше. Обруч требовалось нагреть и выправить. Пока кузнец работал, я зашла к госпоже Элмер. Лиззи с детьми находилась у сестры; её муж протрезвел и теперь передавал обещания исправиться. Ни Лиззи, ни госпожа Элмер им не верили, что уже было хорошим началом.

Чужие всадники в деревню не возвращались.

Я вышла из дома с караваем, завёрнутым в полотенце. Рейнар ждал возле телеги. Вокруг него собрались Фин и ещё трое мальчишек. На земле лежала прямая палка, и Рейнар показывал, как держать её двумя руками, не подставляя пальцы воображаемому противнику.

— Не размахивай, — говорил он Фину. — Сначала научись останавливаться там, где хотел. Удар, который нельзя удержать, опаснее для тебя, чем для врага.

Он поправил мальчику локоть и отошёл. Фин сделал выпад, едва не задел приятеля, но успел остановить палку. Лицо его просияло.

— Ещё раз!

— Завтра. И только без младших рядом.

— А вы настоящий солдат? — спросил один из мальчиков.

— Нет, — ответил Рейнар после короткой паузы. — Но знаю нескольких.

Я остановилась у двери. Он увидел меня и сразу отпустил палку. На лице появилось почти виноватое выражение, словно его застали за недостойным занятием.

— Корзина готова, — сказала я.

Дети разбежались. Фин задержался, чтобы шепнуть мне:

— Он всё-таки хороший охотник. Просто медведь был сильнее.

Рейнар услышал и сухо кивнул, принимая новое заключение.