Сердце проклятого принца - Кристин Бах

Сначала исчез смех возле колодца. Потом торговка сыром сняла передник и пригладила волосы, господин Пайк вышел на порог лавки, а дети перестали махать палками. Со стороны южной дороги приближались всадники в зелёных охотничьих камзолах.

Впереди ехал сэр Седрик Харроу.

Я узнала его сразу. Он сидел на гнедом жеребце легко и уверенно, в одной руке держал поводья, другая покоилась на бедре. Тёмно-зелёный сюртук был отделан кожей, сапоги блестели, на шляпе белело соколиное перо. За ним следовали двое егерей и молодой слуга с ружьём.

Седрик любил въезжать в деревню так, чтобы люди успели его заметить. Сегодня он заметил нас первым. Его взгляд скользнул по телеге, задержался на мне и перешёл к Рейнару. Любезная улыбка осталась на губах, но лицо словно затвердело под ней. Седрик придержал коня.

— Элиза, — произнёс он, снимая шляпу. — Не ожидал встретить вас так скоро после нашего разговора.

— Добрый день, сэр Седрик.

Я присела в коротком реверансе. Сердце забилось быстрее, однако голос не дрогнул. Он подъехал ближе. Гнедой жеребец переступал ногами и косил глазом на Крапинку. Седрик успокоил его лёгким движением поводьев, не сводя взгляда с Рейнара.

— Вы представите мне своего спутника?

Я открыла рот, но Рейнар шагнул вперёд сам.

— Рейнар Рейн. Охотник.

Он не поклонился, только коротко наклонил голову. Сэр Седрик посмотрел на него внимательнее — на осанку, руки, сапоги, старый плащ. Самозваный охотник выдержал осмотр спокойно.

— Рейн, — повторил Седрик. — Не припоминаю такого имени среди здешних арендаторов.

— Я не здешний.

— Это заметно.

Фраза прозвучала вежливо, но двое егерей за спиной хозяина усмехнулись. Рейнар даже не взглянул на них.

— Господин Рейн пострадал в лесу, — объяснила я. — Я лечила его.

— И он живёт в вашем доме?

Вопрос был обращён ко мне, однако Седрик продолжал смотреть на Рейнара.

— Пока не поправится окончательно.

— Как великодушно с вашей стороны. Одинокая молодая женщина принимает незнакомца, о котором ничего не знает. Люди могут понять это неправильно.

По площади снова прокатился обычный шум, только теперь он казался нарочитым. Каждый занимался своим делом и слушал нас.

— Люди могут спросить меня, — ответила я. — Тогда им не придётся ничего выдумывать.

— Не все сплетники столь прямодушны.

Седрик улыбнулся мне мягче, словно предупреждал по доброте. Я уже знала цену этой мягкости.

— Поэтому разумнее не жить ради их одобрения.

В глазах Седрика промелькнуло раздражение. Он снова надел шляпу.

— Вашей маменьке не понравилась бы такая беспечность.

Удар пришёлся точно. На мгновение площадь исчезла, а перед глазами возникли очки возле лечебника, недошитая рубашка и свежая земля под яблоней. Я не успела ответить.

— Покойную госпожу Мур я не знал, — произнёс Рейнар. Голос оставался ровным, но в нём появилась сталь. — Зато знаю, что её воспитанница спасла человеку жизнь и не потребовала ничего взамен. Если вы считаете это беспечностью, сэр, у нас разные представления о добродетели.

Седрик медленно повернул к нему голову.

— Я говорил с Элизой.

— А ответил я.

Воздух между ними словно натянулся. Егеря перестали улыбаться. Рейнар стоял без оружия, в старом плаще, рядом с телегой и мешком соли. Седрик сидел на породистом коне, за спиной у него находились вооружённые люди. Но почему-то именно хозяин земель выглядел человеком, которому предложили отступить.

Мне это не понравилось. Не потому, что я хотела защитить Седрика, а потому, что слишком хорошо знала: такие мужчины не забывают унижения, особенно нанесённого при свидетелях. Я положила ладонь на край телеги.

— Нам пора. Крапинка устала стоять.

Рейнар посмотрел на меня. Я едва заметно качнула головой. Он понял. Отступил на шаг и взял поводья. Седрик снова улыбнулся, но теперь улыбка не достигала глаз.

— Конечно. Не стану вас задерживать. Я всё равно собирался навестить вас в ближайшие дни.

— В этом нет необходимости.

— Возможно, у меня будет дело к вашему… больному.

Последнее слово он произнёс с лёгким презрением. Взгляд скользнул к зажившей ране, скрытой под плащом Рейнара, будто Седрик хотел узнать, насколько тот действительно слаб.

— Если захотите поговорить со мной, — ответил Рейнар, — вам не придётся искать предлог.

— Я никогда их не ищу.

Они смотрели друг на друга ещё несколько мгновений. Потом Седрик коснулся каблуками боков жеребца и проехал мимо. Один егерь обернулся на Рейнара, другой — на меня. Молодой слуга с ружьём смотрел только в землю.

Я дождалась, пока всадники свернут к кузнице, и забралась на телегу. Пальцы дрожали, когда я подбирала поводья.

Рейнар сел рядом.

— Не надо было вмешиваться, — сказала я, направляя Крапинку к дороге.

— Он намеренно причинил вам боль.

— Именно этого и добивался. Теперь он знает, что добился ещё и вашего гнева.

— Моего гнева он пока не видел.

Я повернулась к нему. Рейнар смотрел назад, туда, где зелёные камзолы исчезли среди домов. Лицо было спокойным, однако пальцы на краю скамьи сжались так сильно, что побелели костяшки.

— Это мои земли, мой дом и моя беда, — сказала я. — Я не просила ссориться за меня.

— Вы вообще редко о чём-то просите.

— Это не даёт вам права решать самому.

— Нет, — согласился он неожиданно. — Не даёт.

Слова прозвучали без насмешки. Он разжал пальцы и отвернулся от деревни.

— Но я не стану молчать, когда мужчина использует смерть вашей матери как оружие. Даже если это разумнее.

Я не нашла ответа. Злость ещё жила во мне, но рядом с нею возникло другое чувство — тёплое и опасное. Никто прежде не вставал рядом так просто, не ожидая согласия, благодарности или платы. Маменька защищала меня, потому что была матерью. Рейнар не был мне никем.

И всё же защитил.

Обратную дорогу мы проехали почти молча. Крапинка шагала медленно, телега покачивалась, за деревьями собирались вечерние тучи. Наши плечи снова соприкасались на ухабах. Теперь я не отодвигалась.

У самого леса Рейнар спросил:

— Почему вы отказали Харроу?

— Вы слышали ответ. Я не хочу за него замуж.

— Это причина. Не объяснение.

Я долго смотрела на дорогу. Рассказывать ему о наследстве Розвудов было нельзя. О подозрительной настойчивости Седрика — опасно. Но существовала правда, не связанная с тайнами.

— Потому что рядом с ним я всё время должна становиться меньше, — сказала я. — Тише говорить, меньше знать, не спорить, не лечить тех, кого он считает недостойными. Он обещает мне большой дом, слуг и уважение. Но в этом доме Элизе Мур не останется места. Будет только жена сэра Седрика, которой позволено то, что нравится мужу.

Рейнар слушал, не