Юлька в поисках любви - Мари Соль

как в нашу последнюю встречу. Задумчив, слегка виноват! Помню, первое время я с ним не общалась. Потом, когда эта Алла ушла, я решила простить.

Теперь я отчасти его понимаю. Не одобряю, конечно! Но всё-таки. Алла стройна, молода, интересна. Наверно, характер другой? Он просто увлёкся, а мама его не простила. У них с Аллой не было общих детей. Зато у неё теперь есть, от другого.

А папа... Я даже не знаю, что именно их разлучилось с любовницей. Быт? Или папин немыслимый храп по ночам? А, может быть, Алла ему изменила? Нашла помоложе и поинтереснее. Папа на восемь лет старше её.

— Слушай, пап, — говорю, — А у вас на работе есть холостые мужчины?

Он хмурится:

— Есть, а чего?

— Да так, — пожимаю плечами, — Я теперь вроде как снова одна.

— Ты?! — он так удивлён, что я улыбаюсь.

— Ой, только не говори, что такая, как я не может быть одинокой. Ты вечно мне льстишь! — ковыряю ногтем столешницу.

Папа задумчиво хмурится:

— Я поищу. Кандидаты имеются. Но насколько они подходящие. Надо проверить.

Боюсь даже представить себе, как он будет их проверять!

— Да я пошутила, пап! Прекрати! — толкаю его под столом.

— Ну, а чего? Есть повод подумать. Я давно говорил, что пиарщик твой никуда не годится, — он обретает уверенность. Типа, был прав!

Вздыхаю:

— Не будем утрировать.

— А я не утрирую! Бестолковый, как есть! Такими, как ты не разбрасываются, — продолжает активную лесть.

У них с мамой разная тактика. Если та всегда наезжает, обвиняет меня во всех смертных грехах. То папа старательно ищет оправдания любому поступку. И хвалит, даже если я не права.

— Я сама его бросила, — объявляю, и чувствую в голосе высокомерность.

— Да? — хмурится он, — Ну, видать, заслужил?

Папа красивый, даже сейчас. Мы с ним во многом похожи. У меня только мамины губы и нос, остальное всё папино. Это к лучшему! Ведь нос у него, как указка, торчит впереди. А губы, достаточно узкие. Будь у меня такие, пришлось бы прибегнуть к различным методикам.

Единственное, в чём я завидую маме, так это в её худобе. Она может есть, что угодно! И притом не толстеть. А я не могу! Я постоянно слежу за фигурой. И папа следит. Так что мы оба едим не фаст-фуд, а суп Фо. Вьетнамскую кухню. И сытно и вкусно. И главное, без вреда для фигур.

— Сыпани-ка мне перца! Люблю поострее, — изгаляется он, хотя итак уже красный, как рак.

Я оставляю, как есть. Не люблю слишком острое! Ромка любил, но не я.

— Как там мать? Небось возмущается? — говорит и смеётся, представив.

— Конечно! Я же теперь с ней живу. Вместе с Кешей.

Папа хмурится:

— Не понял! А кто такой Кеша?

— Иннокентий, самец какаду, — поясняю.

— Аааа, — расслабляется папа.

Думал, наверное, что я притащила к ней в дом мужика? Представить себе не могу такую ситуацию. Да мама бы точно спустила нас с лестницы! В свой дом она не пускает мужчин. С тех пор как оттуда ушёл мой отец.

— Пап, а скажи мне. Вот если вернуться назад, в то время, когда мы жили втроём. Ты бы опять изменил, или нет? — щекотливая тема вынуждает отца наклониться над миской.

Он жуёт очень долго, делает вид, что мясо жёсткое. Хотя оно тает во рту.

— Я не знаю, — говорит наконец, — Скажешь нет, а потом, как это бывает обычно...

— Я не знаю, как это бывает. Скажи! — тороплю.

— Ну, — он кряхтит и не смотрит в глаза, — В общем, ты зарекаешься больше не делать. Но всё равно делаешь!

— Значит, изменил бы опять, — подвожу я итог.

— Я не знаю! — старается он объяснить.

— Ну, а с ней почему не сложилось? — я не могу даже имя назвать. Мама так часто его называла, что у меня возникает оскомина. Любая женщина с именем Алла, как красная тряпка для злого быка.

Папа вздыхает, так глубоко и так тяжко, что я на секунду жалею его.

— Почему, почему? Потому! — отвечает он, глядя на столики прочих фудкортов, — Я ж не по своей воле ушёл. Мать меня выгнала! Ты не общалась. Я очень скучал, тосковал. Она это чувствовала. Вот и ушла.

— Прям так и сказала? — пытаю в намерении выдавить всё.

Папа машет рукой:

— Сказала, что жить через силу не хочет. А я через силу с ней жил.

— А одному тебе лучше?

— Не лучше! — он кривится.

— Ну так не живи! — возражаю, — Есть женщина, тоже одна. Могу посоветовать.

— Что за женщина? — папа смеётся.

— В разводе, есть дочь, но она уже взрослая. Работа хорошая, высокооплачиваемая. Она финансист.

— Ооо! — восклицает отец, — С этой женщиной мне даже в одной комнате страшно находиться. Она же меня на порог не пускает.

— Да ладно, а ты давно приходил? — щурю глаз.

Папа становится очень похож на мальчишку. Губы собраны вместе, брови нахмурены в молчаливом упрёке:

— А меня не зовут.

— А ты приходи без приглашения, — советую я. Сама не могу предсказать результат этой версии. Но полагаю, что мама его не убьёт.

Отец усмехается.

— Ладно, ешь! Фантазёрка!

Субботнее утро мать всегда начинает со шваброй и тряпкой в руках. Меня опустила, с учётом того, что я мо́ю кухню. К моему возвращению, дом уже чист. И мама встречает в привычном «уборочном» виде.

— Юля! Я тут нашла кое-что под кроватью, — начинает, впустив.

Пока разуваюсь, я думаю — что? Но мама, не дав поразмыслить, суёт мне под нос серебристый квадратик:

— Это что?

Я изучаю находку.

— Это... Гороскоп любви, — читаю название, — По-моему, овен.

— Я спрашиваю, что это? — напирает она.

— Ну, мам! Ну, ты же видишь, что это?

— Скажи! — мама стоит, не давая пройти.

— Это пре-зе-рва-ти-в! — говорю по слогам.

Она осуждающе смотрит:

— И как он попал под кровать?

— Нуууу, очевидно, упал, — объясняю.

— В процессе чего? — добивается мама.

Ожидает услышать признание. Но, не дождавшись, сама произносит:

— Ты мужиков в дом водила?

— Не во множественном числе, а в единственном, — фыркаю я, пробираясь на кухню.

— Да хоть в каком! Ты делала это без моего ведома! — мамин праведный гнев достиг своего апогея.

Я щурюсь от громкости:

— Можно подумать, если бы я спросила, то ты бы позволила?

Так и представляю себе. Говорю: «Мам, можно я приведу в дом мужика?». А мама такая: «Конечно!». Чего не сделаешь для родной дочери.

— Нет, конечно! — разводит руками она, — Ведь это же не притон!

Я подтверждаю:

— Вот именно!

— Юля! — предупредительно хмурится мама, — Если ты ещё раз...

— Да ни разу! Расслабься! Мы с ним расстались уже. И больше