Юлька в поисках любви - Мари Соль

— Ой, я тебя умоляю! Кому я нужна? — мусолю пальцами прядь.

— Скажи лучше, тебе никто не нужен? А поклонников хоть отбавляй! Вон, к примеру, один, — Наташка кивает мне за спину.

Я вижу Виталика. Тяжкий вздох и улыбка уже у меня на лице. Он такой старомодный! Рубашки, как будто у дедушки взял. И усы! Настоящие, щёткой. Ему вроде нет сорока, но по виду — за сорок.

Носит мне шоколадки и прячет их между бумаг. И всё б ничего! Но вот только... взамен он считает вполне допустимым коснуться меня. За плечо, или за руку. Иногда — за колено. И всё это так, невзначай! Типа, это в контексте.

Я по природе своей — человек деликатный. Другая бы чётко сказала — засунь свои руки в... Я так не могу! Улыбаюсь, терплю, а он принимает как должное. Стыдно! Чем дальше, тем труднее его осадить.

Вот Виталик и ходит. А придя, сев на корточки, принимается что-то втолковывать. Хотя итак всё понятно! И вдруг прикасается. Сегодня — к руке. Повезло.

Я улыбаюсь ему, отложив документы в сторонку. И в этот момент ручка падает вниз. Виталик склоняется в поисках, буквально ныряет под стол. И ладонь у меня на бедре. С виду как бы случайно! Перепутал бедро с подлокотником? И, быстро убрав, разгибается, кладёт на столешницу ручку.

Я словно кол проглотила. Вот сейчас бы заехать ему по лицу. Но момент, как обычно, упущен.

Сальный Виталикин взгляд вызывает брезгливость. А усы так шевелятся, будто сейчас уползут.

— Юленька, приятного чаепития, — улыбается он и встаёт.

Это намёк на очередную шоколадку в бумагах. Ну, вот, так и есть! На сей раз с изюмом.

— Наташ, угощайся, — предлагаю коллеге.

— Не, я худею, — вздыхает она.

— Ты? — я смотрю на неё.

Нет, Наташка не толстая! И не худая. Нормальная, в теле. Для своих лет в самый раз.

— Это тебе муженёк посоветовал? — цедит Лариса. Она сидит через перегородку от нас. И всё слышит.

— Наоборот! — изрекает Наташка. — Я похудею ему назло! Он подумает, что для кого-то. Начнёт ревновать, говорить: увольняйся с работы. Я скажу — а как я уволюсь? Ты начни зарабатывать больше, уволюсь.

— Стратег! — одобрительно тянет Лариса.

— А не проще ли прямо сказать? — говорю.

— Нет, не проще! Он решит, что я упрекаю его. А так, дашь на дашь, — Наташка буквально сияет от своей супер-пупер идеи.

А я про себя удивляюсь тому, как всё сложно. Хотя, что скрывать, и сама много лет сохраняла молчание, как партизан. Вот Роман им взорвался...

Лёля писала, что видела собственнолично, как Савушкин выпускал из машины «какую-то блядь». Это дословно! А что, если ту, что сушила свои осклизлые пакли моим феном? Хотя... Мне ли пенять? Ведь сама переспала с другим.

Этот другой, как будто услышав меня, вдруг решает напомнить:

«Солнце, привет!».

Пока я набираю ответ, вдогонку приходит:

«Помнишь, ты говорила про мжм?»

Я хоть и слегка офигела, пишу ему:

«Помню, а что?»

Димка печатает:

«В общем, есть вариант. Один проверенный чел».

Я застываю, глядя в смартфон:

«Ты серьезно?»

Надеюсь, он шутит!

«Ну да, а что ты уже не хочешь?»

Да нет же, шутит! Стопудово. Проверяет на прочность. Соглашусь, или нет?

«А как ты себе представляешь?» — пишу.

Димка смеётся эмодзи:

«Во всех подробностях...»

Я думаю, что написать, но он снова меня опережает:

«А если серьезно, то сауну снял на пару часов».

Я в шоке! Серьёзно? Серьёзно?!

«Уже снял?», — отвечаю.

«Ну, могу отменить», — пишет Димка, — «Или перенести. Тебе в какой день удобнее?»

Я дышу через рот. Слов нет! Меня словно в говне изваляли! Я делилась фантазией. Но ведь в шутку, а не для того, чтобы он тут же кинулся их воплощать.

«Не в какой! Ты за кого меня принимаешь?», — отвечаю я в праведном гневе.

«За красивую девушку, готовую к экспериментам», — улыбается рожицей он.

Как настоящий сутенёр, подбирает клиентов.

«За шлюху», — пишу.

Хотя не совсем верно. Ведь шлюхе хотя бы заплатят! А мне? Просто так, за еду?

«Нееет, Юль!» — пишет Димка.

Звонит. Я нажимаю отмену.

«Возьми трубку», — требует он в сообщении.

«Да пошёл ты!», — пишу.

Чуть не плачу. Обидно до слёз! Я к нему по серьёзке, впустила в свой дом, даже сердце открыла, а он... Как последняя мразь!

«Я просто думал обмен, и потом жмж попросить», — пишет в своё оправдание Димка.

«Обломились!», — отправляю ему.

Просто слов нет. Он звонит и звонит. Надоел. Ставлю смартфон на беззвучный. Обломилось всё сразу! И секс и общение. А я, дура, настроила планов в своей голове. Как мы будем семьями дружить. Ходить в гости к Дашуте. И возьмём их с Васяткой в крёстные для наших детей...

Скрываюсь, бегу в общий туалет. И там, в кабинке, прислонившись к стене, горько плачу. Так больно! С чего бы? Наверное, сердце ещё не окрепло от расставания с Савушкиным. А я ему сверху, ещё!

У ксерокса Инка. Копирует что-то. Она — украшение офиса. Секретутка, со всеми канонами. Ноги от ушей, юбка в облипку. Цок-цок, как кудрявая козочка! Но с боссом не спит. Она замужем, очень любима и любит. А босс... Говорят, что зазноба его не из местных. Не из тех, кто работает в офисе. Я понимаю его! Гадить там, где работаешь, смерти подобно. Хотя он женат. Может, врут? Может, правда? Да и какая мне разница.

Подхожу и здороваюсь с Инкой.

— Привет!

— Ой, Юляша! — она одаряет меня лучезарной улыбкой. Инка вся светится. Что за причина? Шеф повысил зарплату?

— Довольная, — я улыбаюсь в ответ, — Что-то случилось?

У Инки загадочный взгляд:

— Хочешь, скажу, по секрету?

Я пожимаю плечами:

— Конечно, хочу, — глаза уже высохли. Или Инка настолько в себе, что не видит.

Она наклоняется. На каблуках чуть повыше меня. Я же сегодня на плоской подошве и в брюках.

— Я беременна, — шепчет мне в ухо.

Эта новость проходит насквозь, задев при этом все жизненно-важные органы. Я заставляю себя улыбнуться. Ведь я действительно рада:

— Ого! Поздравляю, Инусь. Муж знает?

Она, стиснув губы до побеления, качает головой:

— Сегодня ему расскажу.

— Срок большой? — уточняю.

— Два месяца где-то, — тихо, хотя в коридоре итак никого, шепчет она.

— Ой, как же наш Додик без тебя, — я киваю на офис директора. Нет, он отнюдь не кавказских кровей! Чистокровный «русак». Додонов Антон Вячеславович.

— Обойдётся! — смеётся Инуся. И вдруг восклицает, — А может, тебя предложить?

— Меня? — я испуганно хмурюсь. Представляю себя в роли «кофемашины». И приказания шефа:

— Юленька, кофе, пожалуйста!

Ничего